«Дура…» — хмыкнул я, представляя, как некромант услышал эту чушь.

«Всё из-за тебя!» — безапелляционно заявила Лахтина, не желая признавать своих ошибок.

«Кто бы сомневался», — я размышлял о том, что мне делать дальше.

С трудом поднялся на ноги, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения. Посмотрел на голое тело девушки, всё ещё лежащей на полу. Начал доставать из пространственного кольца предметы, аккуратно складывая их рядом с ней.

Платья — несколько штук, разных цветов и фасонов. Одни — более практичные, для дороги, другие — изысканные, для выхода в свет. Затем нижнее бельё, чулки, туфли, сапоги. Следом возле девушки появлялась другая одежда: плащи, накидки, шарфы, перчатки — всё, что может понадобиться в разную погоду.

После этого на пол легли склянки с зельями. Лечилки — не меньше десятка, ярко-зелёные, светящиеся флаконы. А ещё зелья выносливости, скорости, восстановления магии.

Потом оружие. Ножи с тончайшими лезвиями, способные разрезать хитин. Кинжалы — не менее смертоносные. Изящный короткий меч, идеально подходящий под её рост и комплекцию.

И, наконец, деньги. Несколько пачек. Купюры, перетянутые тесёмкой. И драгоценные камни, завёрнутые в мягкую ткань.

Лахтина вскочила, словно её ужалили, и уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Она часто моргала, не понимая, что происходит. Как дикое животное, почуявшее ловушку, переводила взгляд с меня на вещи и обратно.

Когда я закончил, ещё раз грустно посмотрел на неё. На лице девушки отразилась целая палитра эмоций: непонимание, страх, недоверие.

«Что? Что? Что ты делаешь?» — её голос дрожал в моей голове.

«А разве непонятно? — пожал плечами, поморщившись от боли в сломанных рёбрах. — Прощай, королева! Я отпускаю тебя. И как джентльмен даю одежду, оружие, зелье и деньги, хоть и не должен. Живи, как хочешь».

«Что? — у неё открылся рот. — Как? Сама? Где? В этой форме? Нет! — она начала кричать, её мысленный голос причинял почти физическую боль. — Я не смогу, я слабая… Меня изнасилуют, поработят! Убьют! Они не ты… Ты другой, у тебя нет ненависти к монстрам. Даже есть тот, кто тебя называет папой. Ты другой. А они… лысые обезьяны. Нет, нет! Ты обещал мне помочь, дал клятву крови!»

«Загляни в себя, — улыбнулся я. — Я спас тебя, а ты приняла форму скорпикоза и напала, тем самым её нарушив. Теперь уже не слушаешься. А значит, ты мне не нужна».

Лахтина стояла на коленях с закрытыми глазами и потом их распахнула. Из глубины чёрных омутов потекли слёзы, оставляя блестящие дорожки на бледных щеках. В её взгляде было столько отчаяния и страха, что даже мои внутренности сжались.