— Рад, что вам понравилось, — кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Признаюсь честно, мы пытались повторить его, — глаза Горбункова блеснули каким-то лихорадочным огнём. — Да чего уж там, лучшие военные алхимики ломали головы над составом, но так и не смогли приблизиться к тому эффекту.

— Понимаю, — ответил спокойно, внутренне подбираясь. — Это наработка моего рода и одного крайне редкого профессионала.

— Наслышан, — оборвал меня мужик, и в его голосе появились нотки нетерпения. — Кое-что получилось узнать. Некий Евлампий, алхимик седьмого ранга в Томской губернии. Чудо… Гений, ещё и молодой.

Интересно, сколько потребовалось усилий и денег, чтобы добыть эту информацию?

— Дорого он мне обошёлся, очень, — продолжал я набивать себе цену, следя за реакцией майора.

Официант постучал в дверь и вошёл с подносом. Без единого слова он поставил перед нами графин с какой-то прозрачной жидкостью — видимо, водкой — и тарелки с закусками. Горбунков даже не посмотрел на него, только махнул рукой, и слуга тут же испарился.

— Не люблю ходить вокруг да около, — положил папки на стол Пётр Алексеевич. Его маленькие глазки впились в меня, как две буравчика. — Командование заинтересовано в изготовлении такого зелья для офицеров на фронте. Поэтому вот какое у меня к тебе предложение. Передаёшь нам рецепт и алхимика и свободен. Получаешь звание капитана и живи себе радуйся, вернёшься домой офицером. Занимайся, чем привык: девок порть, охоться. Что ты там делал?

«Как соблазнительно звучит, если бы это не было высочайшей формой охреневания. Может, на вас ещё мою землю переписать?» — пронеслось в голове, но я сохранил невозмутимое выражение лица.

— К сожалению, вынужден отказаться, — грустно ответил, словно сам опечален таким поворотом событий.

Горбунков изменился на глазах. Его лицо покраснело, начиная от шеи и заканчивая макушкой. Желваки заходили под кожей, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Похоже, господин майор не привык получать отказы.

— Ты понимаешь, сколько я напрягался, чтобы всё это выбить? — ткнул он на бумаги. Его голос стал ниже и опаснее. — Звание, освобождение от службы во время войны?.. Да многие душу продадут за такую возможность!

— Могу представить, — кивнул. — Но я…

— Магинский! — рявкнул мужик, ударив кулаком по столу. Графин подпрыгнул, расплескав водку. — Ты меня не зли! Я человек спокойный по природе, но теперь на меня давят, как узнали про зелье, не могу ничего не делать. Тут или я, или ты. Я с тебя не слезу… Всё, что было до этого в армии, покажется курортом.