Ишь какой любознательный!

– А то же самое, что и цыганочка с выходом из-за печки, только еще больнее, – пояснил я. – Еще раз проштрафишься, сразу узнаешь.

Кажется, объяснил толково. По крайней мере, больше не спрашивал.

Выпроводив мужика, приступил к чаепитию.

Печь топится, по дому разливается тепло, на душе тоже становится теплее. Уже можно переодеться в домашнее. Когда напился чаю и перекусил, понял, что жизнь вообще замечательная штука.

Но только я это понял, как раздался скрип двери и легкий топот шагов в сенях. Тьфу ты, выпроводил Силантия, а дверь не закрыл! А теперь уже открылась дверь в избу, а на пороге появилась Татьяна Виноградова.

Вообще-то вечер уже, а барышне приходить одной к молодому мужчине не полагается. Впрочем, Танечка это и без меня знает.

– Таня, что-то случилось? – забеспокоился я.

– Нет, не случилось, – нервно ответила девушка, расстегивая пальто.

Если девушка принимается расстегивать пуговицы, пусть и на верхней одежде, это наводит на определенные мысли. Но у дочки Александра Ивановича были иные планы.

Расстегнув пальто, Танечка вытащила из рукава… пистолет, прицелилась мне в лицо.

– Чернавский, вы – негодяй. Вы постоянно третируете и унижаете моего отца, а мой папенька – самый лучший человек в мире. Сейчас вы умрете!

Танечка держала пистолет ровно, рука у девушки не дрожала, а дуло смотрело мне прямо в глаз. Сильная девочка. Пистолет – прямо-таки пищаль. И наверняка тяжеленный. «Макарова» держишь, а там и всего-то восемьсот граммов, все равно чувствуешь вес. А в этой дуре килограмма полтора, если не два.

Наверное, стоило испугаться, но мне почему-то стало смешно. Нелепая ситуация – дурная дочь вороватого отца и убить может, но я не воспринял происходящее всерьез. Где-то на задворках сознания все, что творилось со мной в последние полгода, казалось сном. Кто знает, не впал ли я после реанимации в кому? Очнусь в чистенькой палате и выяснится, что все приключения только плод моего воображения.

– Неправильно, Танечка, ты пистолет держишь, – сказал я с интонациями кота Матроскина, подойдя ближе. – Не в лоб нужно целить, а прямо в грудь. Рука дернется, пуля скользнет по черепу и вверх уйдет. Череп у человека твердый, его так просто не пробьешь. В сердце стрелять нужно. Давай покажу.

Я подошел еще ближе, ухватил оружие двумя пальцами левой руки и, вроде бы направляя к сердцу, слегка развернулся, пропуская ствол пистолета вдоль груди, выхватил «пищаль» у девчонки и бросил на пол. Возможно, что сейчас я и на самом деле пребываю в коме, но проверять – больно ли умирать – не хотелось.