В разговор вступил еще один голос. На этот раз точно старушечий.

– Не шлюха это, Марья, а гимназистка, – авторитетно сказала неведомая мне Ираида. – Она к Ивану Александровичу, пока тот болел, вместе со своей подружкой шастала, а тут одна заявилась. Я эту девку видела – две недели вокруг Натальиного дома кружилась. Вначале думала – воровка, городового позвала, так Фрол сказал, что не воровка, а прокурорская дочь – подруга невесты Ивана Александровича. Квартиранта Натальиного дожидалась.

Ну, соседки, все-то они знают! Глазастые. И Егорушкина, а другого Фрола у нас нет, в известность поставили.

– Так барышня у подружки жениха собралась увести? – заахала Марья Ивановна. – Верно, в постелю забраться хочет? А он, вишь, не дается. Ой, нехорошо-то как!

Что именно нехорошо? Жениха через постель уводить или то, что тот не дается?

– Не собиралась я в постель лезть! Что вы выдумываете? – заголосила Танька. – Я просто в гости зашла.

– Вон, Марья, в гости, видите ли, она пришла, – радостно закричала Ираида. – Две недели кружилась, весь забор у меня опруденила, до дома не могла дотерпеть.

Мне стало смешно, хотя чему тут смеяться? Общественных туалетов в городе нет, на холоде писать хочется, пришлось девушке присесть за забор или – под забор. Видимо, решила, что никто не видит, но наши старушки все видят.

Татьяна, похоже, не выдержала. Послышался громкий плач, хлопнула калитка.

– Вона, хвост трубой, словно телка несется! – с удовлетворением сказала Марья Ивановна.

– Не, телки не так бегают, – не согласилась с подругой Ираида. – Телки жопу подкидывают. А эта словно коза.

Что ж, отбой воздушной тревоги. Можно вылезти из укрытия, сказать бабулькам большое спасибо. Как обращаться-то к ним? Гражданочки? Сударыни? Нет, не пойдет. Надо что-то другое подобрать.

– Соседушки, милые вы мои! – открыв дверь, сказал я. – Даже не знаю, как вас и благодарить. А может, в честь праздника по рюмочке ликера?

По правде сказать, был уверен, что бабки откажутся. Наверняка у них дома дедушки есть или дети ждут. Но они – Мария Ивановна, которой под шестьдесят, Ираида – постарше, переглянулись.

– А что, Марья, может, и впрямь в честь праздничка-то? – задумчиво спросила Ираида. – Ликера давно не пивала.

– Если только по рюмочке, – зажеманилась Марья.

– Только не обессудьте, закуски у меня маловато, – вспомнил вдруг я, что еды-то у меня почти не осталось. – Конфеты есть, под ликер сойдет.

– Конфеты – не закуска, – хмыкнула Ираида. – Так вы и сами-то, небось, голодные, раз с дороги. У меня судак жареный. Сына с внуками сегодня ждала, целый противень натушила, а он письмо прислал – дескать, не сможет. Сейчас домой сбегаю, принесу.