— Благодарю за помощь, господин, и… Я бы ещё попила пельменного бульона… Если можно.

— Без проблем. И ещё, если хочешь, отдам тебе двор Петровича.

— Благодарю, это будет хорошим подспорьем. Когда откроется трактир, мы… просадим все деньги у вас, — улыбнулась черноволосая кудрявая девушка.

— Тогда Седьмой двор на тебе.

— Ещё раз благодарю. Работа пусть и нелёгкая, но честная. Мне нравится.

— Зимой будет тяжелее. Придётся чистить снег. Важно, чтобы вас не заметили, — объяснял я.

— Мы что-нибудь придумаем. Ну а чистить… Рэн у нас сильный. Он поможет. А Асао может немного в магию воды. Правда, совсем немного, иначе мы бы не мокли под дождём… — девушка вдруг поморщилась.

— Что случилось?

— Холод возвращается…

— Тогда пельмени!

Мы вернулись ко мне, и я сварил ещё пельменей. Ну а так как получил СМС от мамы, то пельменей сварил целую гору. Причём вовремя, ведь вернулись женщины.

— О? У Михи новая любовница? И снова азиатка. Вот же любитель узеньких, — ухмыльнулась Катя.

— Я Миюки, ёкай, — поклонилась та, встав из-за стола. — И вы ошибаетесь. У нас тут была небольшая прощальная вечеринка. На покой ушёл наш товарищ. Но остальные или переели, или напились и ушли домой.

— Понятно. Награду хоть дали? — спросила Катя у меня.

— Синюю.

— Слабенько. Но если дух простой, то норм, и… пельмешки!

— На всех сварил. Всем за стол, — указал я рукой, и женщины… были отправлены мною в ванную. Руки мыть! И уже потом все налетели на пельмени.

Тут-то с дивана и показались проснувшиеся лисьи мордочки. Выглядели они сонными и забавными.

— Фыр-фыр?

— Фыр!

Уверен, они сами ничего не поняли, но рванули к нам и уселись на маминых и Дашиных коленках. Они самые добрые. Ну и еду выпрашивали.

— Ещё кое-что произошло… — добавил я и, окинув всех строгим взглядом, рассказал про Юки.

— Да как же так… — глаза мамы намокли, и даже Тень выронил пельмень изо рта. Да, как он мог пропустить ужин? Пусть и ранний.

— Она была счастлива, обретая покой, и боялась, что, если задержится, то не сможет покинуть нас. А учитывая, сколько времени ей осталось, она бы стала чудовищем в течение полугода, — начал я объяснять, вот только мне и самому было очень грустно.

Мама посмотрела на меня, похлопала глазами и громко разревелась. Пришлось обнимать её и успокаивать. Но кто бы меня успокоил… Ульяна же поджала губы, глядя на нас, и теперь я понял, о чём она говорила.

Берегиня будет жить долго. Очень долго. Да и прожила она немало. И если Ульяна полюбит человека, то рано или поздно он умрёт… Чёрт, почему жить так сложно⁈

Мать пришлось долго успокаивать, а ещё лисички расстроились.