— Мне лучше, если Джо будет здесь, а не там, — Мойра пожала плечиками, — Деканы и ректор никому не расскажут, думаю… но вот в гоблинше вообще не уверена.

— Гоблинша будет мофчать… — прочавкал я, начав борьбу с парой жилок, обнаружившихся в окороке, — Мы ф ней дофофорились.

— А я вообще дала клятву, что объясню вот этому волшебнику, почему чувства священны! — неожиданно выдала Саломея, начав тыкать в меня пальцем, — Так что пока я это не сделаю — меня никто отсюда не заберет!

— Это если он сам не выгонит, дорогуша! — оскалился в зубастой улыбке одноглазый Санс, которого, как гоблина, ни разу не трогала почти неестественная красота жрицы, постоянно вводящая Эпплблум в ступор. Теперь в него, кроме блондинки, вошла еще и суперблондинка, пытающаяся осознать концепцию, в которой её, верховную жрицу, выгоняют на мороз. Из башни на краю мира.

— Выгонят — пойдешь жить к Наталис, — утешающе похлопал Саломею лапкой по колену сидящий там Шайн, — Будете ловить рыбу и загорать нагишом… Я буду к вам в гости ходить. Тут, кстати, пасека в деревне без хозяина осталась. Хочешь стать пасечницей?

Мирное такое утро на следующий день, как я оборвал все связи со Школой Магии. Мне стоило оплакать вложенные туда усилия, особенно связанные с добычей некоей книги, но расстраиваться не хотелось. К тому же, у меня был план «Б», связанный со всеми этими делами, им предстояло скоро заняться. А пока — тихий мирный завтрак с разговорами, шутками, бурчанием и предположениями Мойры о том, почему Наталис Син Сауреаль наотрез отказывается заходить в башню Джо.

— Ладно, занимайтесь тут своими делами, а я пошёл. У меня свои есть, — жестоко обломал я в лучших чувствах верховную жрицу подозрительной богини, уже что-то планирующую (на всем лице было видно!), встав и быстро направившись к спуску вниз. Магия, молчаливая, верная и преданная спутница, никогда в жизни меня не огорчавшая, сигнализировала, что рядом с частоколом отирается разумный, который чего-то хочет.

Это был Освальд Озз, взбудораженный, взволнованный и даже немного злой.

— У меня для тебя новости, — предупредил я словоизлияние, готовое вырваться из уст поддатого колдуна, — Идём пройдемся.

Только в плохих романах, которые пишутся людьми, не имеющими никакого жизненного опыта, любой план обречен на успех, любое заделье несет гарантированный результат, а любое устремление обязательно доходит до финиша. Разумеется, всё это дело можно разбавить мнимыми рисками, превозмоганием, даже трагической потерей товарищей и союзников, пока ты рвешься к своей неминуемой победе, но даже подобное плохой писатель будет малодушно игнорировать, сопереживая своему любимому и незаменимому герою. Жизнь, однако, даже в таком светлом мире как Орзенвальд, диктует иные правила игры. Как и в любых других мирах.