Впрочем, а далеко ли они от него ушли…?

Пьяно оскалившись, Гоген подтащил к себе третий кувшин, начав заливать содержимое в глотку.

Недалеко. Да, они собрали армию, вышли на мэра Дестады, стали чуть ли не его скрытой силовой поддержкой, приобрели репутацию, уважение и влияние. Да, Гоген организовал арест складов, принадлежавших проклятому Джо. Что тот мог сделать? Разумеется, только начать суетиться, бегать по городу, договариваться, умолять, искать пути обхода и… попасть в ловушку, которую ему расставил бы Халил агд Браан. А если бы не это, то они всё равно бы завладели его имуществом и пустили бы пойло карлов по тем же каналам!

Это была беспроигрышная стратегия двух вариантов, один из которых зависел от восточника, а второй уже от Гогена, вышедшего на связь с Соурбрудами… но они потеряли безумца Дино Крэйвена. Казалось бы, невелика беда, кому нужен псих, у которого на счетах осталось не так уж и много золота? Но… всё покатилось к чертям так быстро, что Захребени едва успел вывести их всех троих из-под удара. Хоть готовиться начал сразу после смерти Халила. Час назад по амулету, доставшемуся от заносчивого старика, он услышал от одного из своих верных людей, что волшебник, просто вышедший к его людям в Багайзене, за пять минут успел договориться с ветеранами, прекрасно знающими, что золота у «Горбыля» на следующую выплату нет.

— Я… ик… теперь… пнима-аю Хали-ла… — пробормотал Гоген, роняя голову на подставленную руку, — Шту…ик!…рм. Д-да…

— Чего? — толстокожий Богун, которому скучно было сидеть просто так, запросто ляпнул вопрос. На что получил неожиданный и удивительно внятный ответ.

— Я… говорю, — Захребени, испытав неожиданный прилив трезвости сознания, даже голову поднял от стола, — Что Халил был… прав. Тут не паутину надо было… плести. Бить надо было. Насмерть. Внезапно. А ведь это… он виноват. Были у меня мысли… были. Но нет… колдун желал захвата. Он хотел всего. А что в итоге? Пуф!! И нет колдуна.

— И золота нет, — уловивший лишь последнюю часть бывший крестьянин важно кивнул, — Бедные мы теперь. Денег мало осталось. Что делать будем?

— У неё спроси… — с злой усмешкой кивнул Гоген на боязливо ежащуюся Элизию, — Это ведь она… ик!…деда своего… потеряла.

— Да я! — нервничающая девушка, носящая по своему обыкновению простое белое (легкозадирающееся) платье, вскочила, выбежав на середину снятой ими комнаты гостиного дома, — Я же…

Наверное, она хотела что-нибудь соврать в свое оправдание, как поступает абсолютное большинство женщин для защиты своего честного имени, но вместо слов сумела сделать кое-что совершенно иное — она загорелась.