— Они сейчас шум поднимут, — предупредил Торс, сжимая кулаки.

— Не успеют.

Эфир хлынул в загон плотным потоком. Лисы скулили, пытались укрыться друг за другом. Бесполезно. Серебристый туман настиг их, окутал, проник внутрь. Тела начали растворяться, превращаясь в чистую энергию. Пламя погасло, оставив после себя лишь запах озона.

Семь новых основ на земле зависли. Ульрих собрал и их, пряча в карман. Я заметил, как один он попытался утаить в рукаве.

Каменные медведи проснулись от шума. Их массивные тела поднялись, глаза-угольки уставились на меня. Один из них встал на задние лапы, издав утробный рык.

Эфир уже тёк к ним, нити проникали через каменную кожу, находили сердцевину — основу духа. Медведи сопротивлялись дольше — их тела были прочнее, энергия концентрированнее. Но результат оставался неизбежным.

Первый медведь осыпался каменной крошкой, оставив после себя крупный, тёмно-серый кристалл. Второй продержался на несколько секунд дольше, но и он растворился, превратившись в чистую энергию.

Ульрих подобрал кристаллы.

— Держи, — он протянул их мне.

Взял, спрятал в карманы.

— Где ещё одна? — спросил, протягивая руку.

Ульрих напрягся, глаза забегали. Нехотя достал кристалл из-за пазухи, вернул. Хитрый засранец!

— Чисто, — сообщил Торс, проверив окрестности. — Охрана ничего не заметила.

— Они привыкли к тишине по утрам, — усмехнулся Лок. — И явно не ожидают нападения.

Теперь предстояло проникнуть в сам особняк. Прикинул варианты — главный вход охраняется, окна первого этажа зарешечены. Остаётся чёрный ход или окна второго этажа.

— Через кухню, — решил я. — Там только один охранник, и наверняка прислуга занята приготовлением завтрака.

Мы двинулись в обход главного здания, пригибаясь и используя кусты как укрытие. Утро разгоралось, солнце поднималось выше, рассеивая утреннюю дымку.

Подошли к чёрному входу. Дверь приоткрыта — кухарка выносила мусор. Мелькнула полная фигура в переднике. Эфир тонкой струйкой потёк к ней, коснулся затылка. Женщина зевнула, пошатнулась и мягко осела на землю.

Внутри пахло специями и свежим хлебом. Кухня была просторной, с медными кастрюлями на стенах и пылающим очагом. Завтрак для хозяев — яйца, бекон, свежая выпечка — ждал на подносах.

— Пожрать бы, — проворчал Ульрих, принюхиваясь.

— Потом, — осадил его.

Двигались дальше. Коридор, лестничный пролёт, снова коридор. Дом был старым, половицы скрипели. Приходилось ступать осторожно, по краям, где доски крепче держались.

На втором этаже услышали голоса. Из-за массивной дубовой двери доносились обрывки разговора. Мужские голоса, низкие, властные. И женский — звонкий, с нотками надменности.