Протяжно загудел стальной лист внутри двери, а я уже изо всех сил вдарил по ней плечом, чтобы раскрыть наружу. Бросил гранату в темноту, просвеченную лишь парой лучей фонариков.

Естественно, мне не удалось ничего рассмотреть, да я и не собирался этого делать. Только лишь рванул другое кольцо, когда следующая пуля вонзилась мне в ногу, заставив дернуться от боли и рухнуть на колено.

Вторую гранату я успел выбросить вперед до того, как первая успела рвануть. Ухватившись левой рукой за косяк, втолкнул себя обратно и дверь закрылась.

За стенкой бахнуло два раза и здание выстояло

Теперь пришла пора браться за пистолет. Боль постепенно уходила, но штанина промокла, сигнализируя о потере… живительной влаги. Назвать кровью ту жижу, что циркулировала в моем организме, у меня язык не поворачивался.

Воронков сидел у пульта, подняв руки — минимум три ствола сейчас были направлены на него.

— Следующая пуля отправится прямо в голову! — рявкнул Елисеев и шагнул ко мне, сжимая в руке дымящийся короткий пистолет.

Я наклонился посмотреть рану. Затянуться она еще не успела, чего я и вовсе не ожидал, но уже подсохла и даже начала стягиваться по краям. Отлично. Просто отлично!

А вот Елисеев та еще сука. Я думал, что стрелял майор, но недооценил психопата. Теперь он молчал, хотя фреза перестала работать и шум стих — болтай не хочу.

Но вытаращив глаза он шагал ко мне, явно намеренный не пристрелить меня, а хорошенько приложить рукояткой пистолета. Вероятно, по лицу. Эдакий бабский тип — не было бы пистолета, наверняка обошелся пощечиной.

Опираясь на здоровую ногу, я с трудом поднялся, но успел выпрямиться к моменту, когда Елисеев приблизился, уже задрав руку с пистолетом. Испуг еще только начал преобладать над желанием главного по убежищу как следует мне навешать, а я уже резко выбросил вперед правую руку и схватил запястье, уводя пистолет вверх и в сторону.

При этом я сам оставался прикрыт телом Елисеева — каким бы характером не обладала эта тушка, но плотность ее вполне достаточна, чтобы остановить несколько пуль.

— Последнее приказание будет? — злобно спросил я, стискивая пальцы на жилистом запястье, передавливая сухожилия и плоть.

— Аргх… — только и выдал Елисеев, по-прежнему тараща глаза. Пистолет выпал из его руки, а мою злость уже было не остановить.

Пальцы сжимались — я отлично помнил, как легко можно было сломать подлокотник, а уж запястье тем более.

— Оставь его! — услышал я голос майора. — Оставь или напарнику конец!

— А, так вы все-таки спелись, — не скрывая намерений, проговорил я. Отпускать запястье Елисеева я даже не подумал. Провальная попытка рассорить главного в убежище с майором теперь грозила Володе.