Вскоре я заприметил первое живое существо. Неизвестная мужская фигура в лохмотьях медленно брела по улице без видимой цели. Пройдя вдоль разрушенного дома, она останавливалась, смотрела по минуте в оконный проём, а после разворачивалась, повторяя маршрут и вновь возвращаясь к окну.

Подойдя поближе, я понял, что собеседника мне заполучить не суждено. В руках мужчина держал обломок ржавой и погнутой трубы, но не это привлекло моё внимание. От этого человека осталась только оболочка — белая, словно пергамент, кожа, что была покрыта сукровицей во многих местах, невероятная худоба и пустой слепой взгляд. Бедолага… Вряд ли он осознает хоть что-то — если я правильно понял систему, умирал он не один десяток раз.

Я уже думал медленно отойти и обойти бедолагу, но «заблокированная» ловкость дала о себе знать — неудачной поставленная нога и треснувший обломок облицовки выдали меня. Незнакомец дернул головой на звук и, что-то просипев, достаточно быстро поковылял ко мне, замахиваясь трубой.

Пришлось действовать быстро. Рывок, шаг в сторону — и лезвие топор перерубает противнику шею. Иначе нельзя — вряд ли я смогу убедить его в миролюбивости своих намерений, да и в целом достучаться до разума.

Тело истлевает, а я получаю крохи Жизненных сил, что зеленоватой дымкой впитываются в тело. Думаю, максимум ещё несколько смертей и этот бедолага не возродиться. Может оно и к лучше.

На пути вглубь городам я сталкивался с редкими бесцельно бредущими фигурами. Они держались друг от друга на значительно расстоянии или вовсе игнорировали друг друга по неизвестной причине. Может, не видели в собратье по несчастью источник «пищи», ради которого стоит рисковать, а можно просто не имели достаточно сил для битвы.

Наткнулся я и на храм местных богов. Вернее, на то, что от него осталось. По разрушенному и как следует оскверненному строению было видно, как местные жители «рады» упавшему на них проклятию. Здание было старательно разрушено, а его остов — исписан различными надписями и оскорбительными рисунками.

Также я заприметил несколько кострищ, которые практически терялись из-за непогоды — только благодаря въевшейся в остатки брусчатки копоти удалось их распознать. Символы богов старательно уничтожались и, подозреваю, всё что от них осталось в этом храме — странная куча покореженного металла, покрытая ржавчиной и облупившейся краской, а также эта копоть.

Здесь же мне впервые встретился довольно сильный противник. Кто бы мог подумать, что остались приверженцы богов — достаточно грузная и мускулистая мужская фигура, облаченная в остатки робы, неожиданно спрыгнула с одного из остовов храма, когда я подошёл достаточно близко.