Нет, отец не увлёкся, потеряв границы. Он целенаправленно пытался меня устранить — с тех пор, как обнаружилось, что самый перспективный из его наследников вдруг по необъяснимой причине почти утратил родовой Дар. Дар охотников, благодаря которому Коршуновы стали самым могущественным из Старших Домов Империи. Ну, а я неожиданно оказался позором и балластом. Вот только, к досаде князя, исключительно живучим.

Переступив неудачливых ассасинов, я направился к висевшему вдоль стены шнуру, чтобы вызвать слуг. Пусть уберут мертвецов и сообщат папаше, что его в очередной раз постигла неудача. Надеюсь, это лишит его сна на остаток ночи.

Левая рука болталась вдоль тела, словно бесполезный придаток. Бионический протез не способен реагировать так же быстро, как настоящая конечность: после сна ему требуется время, чтобы восстановить связь с мозгом.

Бросив окровавленный кинжал на постель, я взялся за шнур и потянул вниз. Звонка слышно не было, но слуги скоро явятся, чтобы узнать, что понадобилось сыну их хозяина.

Я сел на кровать. Покалывание кожи прекратилось: симбионт решил, что опасность миновала, и отключил защитное поле. Хорошо, что хоть эта способность у меня сохранилась в полной мере. Было бы совсем уж жаль не получить взамен руки вообще ничего.

В дверь постучали.

— Не заперто! — откликнулся я.

Поступь слуг я отлично знал и различил знакомые шаги метра за три до того, как раздался стук. Судя по тому, сколько их явилось на зов, они в курсе, что меня навестили ассасины. Иначе пришёл бы только один — узнать, что мне нужно. Но сейчас они притопали убирать тела.

Дверь отъехала в сторону, скрывшись в стене, и в комнату друг за другом вошли четверо мужчин. Остановившись передо мной и старательно делая вид, что не замечают тела на полу, они согнулись в поклоне.

— Что прикажете, ваше сиятельство? — спросил Савва, который считался в приписанном ко мне штате старшим.

— Уберите тела, смените постельное бельё и передайте отцу, что я прошёл очередное испытание.

— Слушаемся, господин.

Савва сделал остальным знак, и слуги немедленно направились к мертвецам. Я же встал с кровати и подошёл к широкому горизонтальному окну. Коснулся сенсорной панели справа, и стекло стало прозрачным.

До самого далёкого горизонта тянулись здания мегаполиса. Ни клочка зелени, ни намёка на деревья или хотя бы газоны. Только бетон, стекло и сталь. Я едва привык за полтора года к этому унылому безрадостному пейзажу.

Голубое небо казалось высеченным из гигантского куска бирюзы и тщательно отполированным куполом. Чистым, ибо благодаря высокой скорости вращения планеты днём облака собирались на противоположной стороне Зевса, служа подобием одеяла и сохраняя накопленное тепло.