— Слушай, а если серьезно, — обратился Мозес. — Что за приблуда? Любопытно же.

— Погоди немного. Еще пара минут — и вы сами все увидите. Обещаю, вам понравится.

— Хм, ну ладно. Сераф, как вода?

— Не знаю, сын мой. Грустно мне.

— А это, браток, дофаминовая яма — классический симптом бодуна. Голова раскалывается, чувствуешь себя жалким, почему-то стыдно, но не помнишь за что. И при этом без конца одолевает жгучее желание втрепать какую-нибудь вредную жирную гадость. Эх-х-х… — довольно потянулся монах. — Вот смотрю я на ваши постные унылые рожи, и так хорошо на душе. Аж петь хочется, — ласково улыбнувшись, толстяк помахал зеленоглазой полуэльфийке, с интересом наблюдающей за нами с балкона-галереи. — Я скоро вернусь к тебе, зайка моя. Дай только потренируюсь с мужиками.

— Правильно-правильно, продолжай выеживаться, — ответил Локо, полируя специальной фланелью клинок Волгихала. — Как раз зарядишь меня гневом перед тренировкой.

— Знаешь, как говорят: зависть — хуже гончей. Догонит и мертвого.

— Вообще-то она мне тоже нравилась. Как, впрочем, и миллионам других. И потому не очень честно получается, что только ты у нас заполучил эксклюзив.

— Значит, это твоя лысая башка постучалась ко мне миллион раз?

— Всего один. Хотелось посмотреть на нее вблизи. А то ты как дракон — уволок ее в свою пещеру и никому не показываешь.

— Так попроси Эо сделать тебе новую. Уверен, он не откажет. Только держи в уме, что Влад у нас тот еще подлец, — помассировав поясницу, Мозес повернулся в мою сторону. — Вот не мог ты, да, обойтись без приколов? И ведь знал же, насколько для меня это было важно, чертов говнюк. Хотя признаю: шутка зачетная.

— Прости, пожалуйста.

Я склонил голову и отвернулся, пряча улыбку.

— А что он сделал? — спросил Илай.

— В целом, ничего особенного. Голос, внешность, характер — все на высоте. Я бы даже сказал идеально. За исключением одной м-а-а-а-ленькой, но крайне идиотской детали — в самый ответственный момент она вдруг вздрагивает, округляет глаза и говорит: «Ту-дум… обнаружено новое устройство!»

Подождав, пока остальные перестанут смеяться, монах тяжело вдохнул:

— Нет, это, безусловно, сущая мелочь, и я в любом случае благодарен. Но, черт подери, как же оно выбило меня из колеи. Я потом минут двадцать пытался настроиться. И еще оправдывался перед ней как дурак. Кстати, Глас, долго еще ждать?

— Секунд тридцать. Вот-вот откатится.

— Славно. О, мертвый садист возвращается… с кучей еды, — прошептал Мозес и, повысив голос, добавил: — Гундахар, а у тебя там что?

—Мангадхай.

— Поделишься?