— Да, что-то я устала, — ответила Сирень. — Столько новостей…

Мы нашли Илидориана и отправились в свои комнаты. Пожелав супругам спокойной (или надо желать бурной?) ночи, я открыла дверь в свои покои.

А закрыть ее за собой не успела, потому что мне помешали. На пороге, словно из ниоткуда, возник Рианор.

* * *

— Ты так быстро ушла, Эллари. Что-то случилось?

— Устала. И хотела бы лечь спать.

Я выразительно смотрела на него. Не слишком ли тонкий намёк?

— Тогда я буду краток.

Он прошел в гостиную моих покоев, потеснив меня из дверного проёма. Не задев и даже не прикоснувшись. Как у него это получилось? Ведь я была полна решимости не впускать его!

Но вот результат — сейчас мы сидим в креслах друг напротив друга. Из отрытых окон доносятся звуки музыки — снова те же нежные мелодичные напевы. Легкий ветерок колышет занавески на окнах.

— Я слушаю тебя.

— Скажи мне правду, Эллари. Ты утверждала, что на тебя вирсения действует не так, как на других женщин. Что ты имела в виду?

Похоже, он всё-таки допросил Рина. Но тогда к чему эти вопросы мне? Хочет составить полную картину? Но любопытно, Имри спокойно гуляет на празднике. Значит, правящий дом не против того факта, что ди Вирден — любитель воспользоваться пыльцой для… личных, так сказать, нужд…

— То, что у меня она вызывает агрессию.

— То есть тогда, в водопаде, по отношению ко мне был с твоей стороны… акт агрессии?

Я смутилась. И покраснела?

— Вначале — да.

И замолчала. Но Рианор, похоже, был серьёзно настроен «поговорить об этом».

— А потом?

— И потом тоже.

А что? Агрессия сексуальная — чем не агрессия?

— Мне кажется, ты говоришь мне не всю правду, Эллари, — он улыбнулся.

Вот чего он ко мне прицепился? Так спать хочется… Развлекался бы со своей грудастой блондинкой, она очень красивая, на мой взгляд. Понятно, почему Вирден так зубами скрипит на Рианора.

— Что за плетение из элитари ты использовала на себе? Оно очень странно выглядит.

— Прости, Рианор, но это моё личное дело. А мы с тобой не в тех отношениях…

— Элитари, Эллари — это прежде всего магия жизни, — перебил меня наследник. — И её первейшая задача — это давать жизнь и защищать её.

Пожала плечами. Не собираюсь я его посвящать в подробности контрацепции. Не понял, что это — и ладно. Объяснять не буду. Мы и правда, не в тех отношениях.

— Я умею и причинять вред при помощи элитари.

— Я знаю. Однако, задумайся — при всей своей силе, при своих умениях забирать жизнь и магию, ты никогда не пыталась навредить мне.

Я открыла рот, чтобы возразить. И закрыла. А ведь правда. Это только Имри меня просветил, что я не могу причинить вред при помощи магии жизни другому носителю элитари. Но того же ди Вирдена я без колебаний отправила в кусты, чуть мне не понравилось его поведение. И зарядила световым шаром в лицо. С Рианором же мне такое и в голову не пришло. Почему? Даже когда я была в ярости, что я сделала? Уничтожила его одежду?