Камера была не совсем просторной, но при этом могла спокойно уместить до пяти человек. Тут были приделаны три скамейки, по одной у стены. На одной из таких скамеек уже сидел один заключенный. Новоприбывший узник, потер руки и уселся напротив первого узника при этом тихо проговорив: — Здравствуйте.

— Добро пожаловать, — ответил первый узник и слегка кивнул головой.

— Как же приятно, что тут оказался англоговорящий человек. Признаюсь, вьетнамский не такой и простой в изучении. Пол дороги, мне на ухо трындели на этом языке, ничего не понял, — второй узник добродушно улыбнулся, а затем медленно потрогал внутренний карман своего пальто.

Оба узника сидели, облокотившись об стену и просто осматривали свое окружение боясь сойтись взглядами. Молчание наверно так бы и продлилось, если бы второй его не нарушил: — А вы простите, за что угодили в этот обезьянник?

— Меня нашли голым в ближайшем парке. Я так и не смог объяснить, что оказался там случайно и не по своей воле, — воскликнул первый узник.

— Не лучшую страну вы выбрали для эксбиционизма друг мой, — второй нащупал наконец свою пачку сигарет и достав их, поиграл в руках не решаясь прикурить папироску.

— Бросаете? — поинтересовался собеседник.

— Настолько заметно? — спросил второй, который просто обожал отвечать вопросом на вопрос.

— Мне показалось вы нервничаете, — первый был одет в комбинезон, который выдавали преступникам, если на них не было одежды. У этой одежды просто не было никаких карманов, лишь молния на которой держалась вся одежда.

— На самом деле, нервничаю я, не из-за курения.

— Боитесь суда? Уверен, Американских граждан тут будет ожидать очень даже гуманный суд, — первый узник улыбнулся.

— Гуманный? Сильно сомневаюсь. Война только два года, как окончилась и уверен, перед отправкой домой нас с вами хорошенько изобьют. Кроме того, я восхищен вашей наблюдательностью. Вы поняли мое происхождение по акценту?

— Да. И все же, что вы натворили?

— Разжигал благовонья у здания полиции, — ответил второй и улыбнулся. Первый был слегка озадачен и более, чем удивлен: — Но зачем?

— Нечистую силу изгонял. Зачем еще благовонья разжигать?

— Вы про духов всяких? — лицо первого узника исказилось в презрительном выражении. Он никогда не был сторонником всяких мистических теорий и считал все это не более чем детской выдумкой.

— О, только не говорите мне, что меня заперли в одну камеру с атеистом, — второй развел руками и отложил сигарету на скамейку.

— Поверьте я не в лучшем состоянии, — парировал первый, но более ничего не сказал, так как подошедший к решетки вьетнамский полицейский ударил дубинкой по решетки, дав понять, что не потерпит какого-либо шума. Время было позднее, до полуночи оставалось пятнадцать минут.