От этих мыслей у меня ком встал в горле и похолодело в животе. Благо мозг спешно подсказал, что надо найти копьё, прибывшее в ловушку вместе со мной.

Мои колени подогнулись, а руки принялись лихорадочно шарить по полу. Вот оно! Отлично!

Я схватил копьё потными пальцами, выпрямился и прислушался. Тьма ответила мне тишиной. Сюда даже не долетали крики Жанки, а она точно перепугано звала меня. Да-а, я оказался очень далеко от неё. Даже наша с Петровичем группа распалась по причине того, что мы на большом расстоянии друг от друга.

Неожиданно снова появилось ощущение того самого взгляда. Тяжелого, изучающего. Его хозяин был где-то недалеко. И мои нервы напряглись так, словно я опять очутился в шкафу, а рядом с ним с двухстволкой в руках бродил папаня моей первой девушки. Да, был и такой случай в моей роскошной биографии.

— Выходи. Не бойся. Я не укушу тебя, — просипел я по-гномьи и облизал пересохшие от волнения губы. — Ты ведь явно разумный, иначе бы не следил за мной столько времени. И уж тем более не сумел бы активировать ловушку и спуститься сюда из галереи.

В темноте раздался сухой смешок, а спустя миг тишину разорвал шелест костей. Существо с невероятной скоростью обогнуло меня по дуге и оказалось за спиной. Я резко повернулся, слыша грохот пульса в ушах. Тварь оказалась очень быстрой! Какой же у неё уровень?

Внезапно во мраке блеснули красные глаза, а на меня навалился первобытный страх человека, оказавшегося в пещере с голодным диким зверем. Хотелось без оглядки ринуться во мрак, завывая от ужаса.

Но всё же мне каким-то чудом удалось унять галопом несущееся сердце и даже наугад ткнуть копьём. Однако оно пронзило лишь темноту, вызвав у существа очередной смешок, качнувший маятник моих эмоций в противоположном направлении. Я почувствовал прилив бесшабашной храбрости, присущей смертнику, поносящему с эшафота и короля, и Папу Римского, и свою тёщу.

— Чего ты хочешь? Моей смерти⁈ Так хватит играть! Иди сюда и попробуй убить меня! — прорычал я, бешено раздувая крылья носа.

— А ты действительно не трус… — произнёс тихий женский голос на чистом русском языке. — Твои соплеменники были гораздо малодушнее. Они сгодились лишь на то, чтобы дать мне знания этого языка.

— Кто ты такая? — требовательно спросил я, мысленно матеря «эмпатию». Она почему-то совсем не ощущала неизвестную, хотя та, судя по голосу, стояла всего в паре-тройке метров от меня. На таком расстоянии «эмпатия» должна работать. Но, видимо, женщина очень хорошо контролировала свои эмоции, либо же её уровень был настолько велик, что «эмпатия» тупо не могла «прочитать» её чувства.