— Чтоб тебя чумные сильфы ночью поимели… — простонал недовольно тифлинг, под веселый хохот Цуга, Тэйна и Ганграта.

Однако в одно из мгновений смех резко прекратился, и троица Осколков ни с того ни с сего вскочила на ноги и с удивлением начала смотреть куда-то мне за спину.

— Во имя материнской любви… — выпалил терат, хмурясь сильнее. — Это еще что такое?

— Какого рожна? — с удивлением выдал следом Цуг.

— Ранкар, только не говори, что это твоих рук дело? — приподнял брови бывший серафим, указывая куда-то вперёд.

Честно сказать я считал, что те прибегли к весьма распространённому трюку дабы хоть как-то помочь побитым товарищам, но так происходило до тех самых пор, пока из-за спины не раздался громкий треск, а аурное поле не ощутило чье-то вторжение.

Хватило одного кругового движения, чтобы обернуться назад и из-за увиденного пришлось выпасть в осадок, потому как в это самое время прямо за границей защитного барьера в прямом смысле этого слова рвалось пространство, а весь процесс походил на чье-то неудавшееся перемещение.

— Спешу вас разочаровать, но это не моих рук дело… — задумчиво отметил я, наблюдая за сценой у края полигона.

С каждой пройденной секундой ромбовидный разлом становился всё больше и когда тот вырос до размера пары метров, он с громким хлопком образовал вспышку, отчего пространство вернулось в нормальное состояние, но за миг до этого из вспышки со скоростью пушечного залпа вылетел дымящийся черный силуэт, который кубарем прокатился по земле и со всего маху влетел в защитный массив, за которым находился я, Рамас и Аркас.

Единственное, что мы успели сделать так это несколько раз непонимающе переглянуться с парнями, а затем дымящееся тело резво зашевелилось и мгновенно приняв сидячее положение стало оглядываться по сторонам.

Короткие черные волосы, тёмные глаза, чумазое лицо и кожаный черный доспех. На неизвестном объекте было слишком много черного, а сам незнакомец, судя по движениям являлся молодым парнем.

Пару-тройку секунд тот с каким-то ошалелым и задумчивым видом продолжал оглядываться по сторонам, а после ни с того ни с сего схватился за волосы и расстроено скривился.

— Сучья кровь! Мне крышка! Марриуз меня подвесит за яйца, а мама убьёт с особой жестокостью! Мама Валери прикончит! Мама Алиша придушит… — но затем его взгляд вдруг вспыхнул тьмой и тот резко сжал зубы. — А я убью Раса! Нет! Не просто убью, а… казню! Да! Я его казню!..

Всё бормотание неизвестного напоминало исповедь перед смертью, но затем будто придя в себя тот с каким-то глупым и нелепым видом расплылся в белозубой улыбке, когда завидел нас.