Счастье, радость, ожидание, спешка, задор. А порой и смех.

Не знаю почему, но в такие моменты внутри зарождалась лёгкая зависть и немного тоски. Ведь по-настоящему такие эмоции я испытывал крайне редко. Порой мне искренне хотелось ощутить весь спектр столь приятных ощущений, но, увы, практически всегда сознание одолевало раздражение, гнев, ярость и злоба. К подобному невозможно полностью привыкнуть, ведь постоянно балансируешь на грани опасности.

Впрочем, не это самое страшное. Самое страшное — это ожидания заключительного момента, когда ты можешь потерять себя, тем самым раствориться в Пустоте и нанести вред тем, кого ты знаешь. Тем, к кому ты привык. Именно поэтому лучше быть одному.

В такие моменты я неистово ненавидел всеми фибрами души тех двоих, кто подарил мне жизнь. Уж лучше бы придушили в постели как безродную собаку и закопали в какой-нибудь яме. Уж лучше бы такая быстрая кончина, чем эта медленная пытка. Уж лучше бы полный конец, чем постоянные припадки безумия. Уж лучше смерть, чем такая проклятая жизнь. Вот только по какой-то причине рука не поднималась вздёрнуться на ближайшем суку. Попросту не хватало духу. Что-то внутри теплило надежду на лучшее будущее.

— Ну да, так и есть, — одними губами пробормотал я. — Надежда же умирает последней.

В себя я прийти смог лишь тогда, когда перед глазами замаячила задумчивая физиономия Тара. Он по-прежнему что-то пытался рассмотреть во мне, но я лишь внутренне скривился.

— Чего уставился? — с холодком вопросил я, а после кивнул головой в сторону трапа. — Катись давай.

— Да ты еще тот добряк, как я погляжу, — хмыкнул весело иномирец, а после на моё скрытое изумление протянул мне руку. — Спасибо…

Пару мгновений я так и стоял, размышляя над таким жестом, а после нехотя пожал ладонь.

— Проваливай уже, — тяжело выдохнул я, закатывая глаза.

— Думаю, мы еще увидимся, — тихо рассмеялся парень, медленно отстраняясь прочь.

— Буду молит Сущее, чтобы этого никогда не произошло, — не остался я в долгу, но в ответ смех стал только громче.

Пару минут мы стояли и наблюдали, как воздушное судно удаляется прочь, а еще через минуту оно полностью растворилось в вечерних облаках.

— Проклятье! — вдруг выпалил негромко Ганграт, когда мы уже находились на границе Среднего и Верхнего города. — Я своими собственными глазами увидел сына иномирного хранителя!.. Не верится даже.

— Не нужно так орать, — остудил его пыл падший серафим, поспешно оглядываясь по сторонам. — Говори тише.

— А кто-то еще успел с ним подраться, — подлил масла в огонь Рамас, а затем своим затылком я ощутил, как вся четверка с насмешливым видом уставилась мне в спину.