— Раз — ворона на столбе.

Тишина.

— Два — ворона на трубе.

Тишина.

— Три — устроила охоту на цикад.

Тишина стала менее гнетущей, и массивная тяжелая дверь беззвучно стала отворяться.

— Четыре — кормит воронят…

До пятой вороны я не успел добраться, потому как стальной пласт полностью отворился и внутрь камеры прошествовала Ивора Фиан в обществе знакомого судьи, а моя злорадная улыбка стала расцветать на глазах при взгляде на прибывших гостей.

Чудо это или нет, но старая сука пожирала меня глазами подобно дикому зверю, а судья хоть и желал выглядеть уверенным, но постоянно косился в сторону начальства.

— Давно не виделись, уважаемый Оримас, — хмыкнул добродушно я, специально игнорируя старую суку.

— Как погляжу, вы находитесь в прекрасном расположении духа, ваше благородие, — усмехнулся тепло Тареск, присаживаясь прямо напротив меня, пока гранд-инквизитор решила подпереть плечом дальний угол камеры. — Не поделитесь своим хорошим настроением?

Что ж, приступим. Хрен я вам позволю вертеть мной.

— Так подох один детоубийца, — пожал я плечами, обнажая зубы в широкой улыбке, а старая сука неуловимо напряглась, но дёрнувшийся мизинец выдал её с потрохами. — Сдох мой враг. Причем, если не ошибаюсь, весьма жутким образом. И поделом. Жаль, не знаю, кто его прикончил. Отправил бы цветы.

— Прикуси язык, сучен…

— Гранд-инквизитор! — вдруг повысил голос Оримас, не глядя перебивая начальницу. — Вы обещали…

— Знаю! — ощерилась свирепо старуха, но скрежет зубов я услышал отчетливый. — Продолжай!

— Прошу меня простить, ваше благородие, но не могли бы прекратить оскорблять почившего Норона?

— С чего бы это? — фыркну с наигранным изумлением я. — Подохла иерихонская мразь, которой я бы самолично вскрыл глотку собственными зубами, не будь у меня оружия.

— Потому какя́прошу вас, — с угрожающими нотками прошептал Оримас. — По-хорошему.

Честно сказать, я ожидал многого. Как-никак легендарный орден Инквизиторов, который печется о безопасности столицы четырёх пантеонов. Однако увиденное разочаровало, разгневало и в то же время развеселило. Разочаровало и развеселило настолько, что я против воли рассмеялся и через секунду мой смех превратился в хриплый гогот. Негативные эмоции просочились наружу против воли.

— По-хорошему, говоришь?..

* * *

— По-хорошему, говоришь?..

Слегка каркающий и хриплый с нотками издёвки, что смешалась с раздражением. Именно таким получился смех у парня. Словно этого было мало смех обратился хохотом и невольно сгорбившись, Ранкар Хаззак действительно чем-то стал напоминать силуэт старого каркающего ворона.