— Ты не гордый дракон. И не жалкий дракайн. Ты всего-навсего… идиот.

В какой-то миг цепь стала резать чешуйчатую кожу, после саму плоть. Эквивалентно этому мощь эссенции и огня соперника начала ослабевать, затем дракон заревел, а его наполненный агонией и болью рык оглушительным набатом пронесся над полигоном.

Цепь сдавливала с каждым вдохом сильнее. Хруст костей и сухожилий стал более явным, а рык под конец превратился в гортанный хрип, ведь серебристая цепь за пару секунду была обагрена кровью дракона, что хлынула из рассеченного горла. Будто циркулярный аркан звенья беспощадной цепи всё глубже впивалась в глотку.

Глаза Эйдера выпучились и глядя на меня тот силился что-то сказать, но я не стал больше ничего слушать. С чавкающим хлюпом левая ладонь вонзилась врагу точно в сердце, разрывая грудь и чешуйчатую кожу, а с губ в это время слетели те самые злополучные слова.

—Пожирание…

Эйдер угасал на глазах как восковая свеча в горниле пламени. Тело морщилось и истончалось. Прорва энергии рванула во внутренний мир. Первыми стали отмирать и обращаться черным пеплом конечности, затем тело, но мумифицированная голова не успела исчезнуть под губительной силой опустошения. Глейпнир доделал своё гиблое дело чуточку быстрее и под конец изувеченный и отпиленный череп мёртвым грузом повис на окровавленной цепи.

Как и обещал Хелиос, барьер исчез со смертью одной из сторон. Полигон погряз в могильной тишине. Пару секунд я рассматривал то, что осталось от противника, из горла вдруг вырвался холодный смешок и на глазах у всех я неспешно зашагал к лагерю великого дома Иан, а затем остановившись в нескольких метрах от дочери Леонела, я метнул череп Эйдера к глухой каменной стене, что отделяла зрительские места от полигона.

— Вы хотели, и вы увидели всё воочию, — сухо отозвался я, спокойно глядя на девушку, которая переводила искрящийся взор то на серебряную цепь, то на череп дракона. — Именно поэтому, Анна, народ Мергары и прозвал меня Опустошителем. Но стоило ли ваше любопытство того?..

Лишь одного я не учел за время своего шествия до лагеря дома Иан. На ноги медленно поднялась добрая половина знати, включая глав великих домов и наместников независимых сил. И пока несведущие наблюдали за черным пеплом и головой, другие не сводили алчных глаз с Глейпнира.

На все взгляды благородных я не обратил никакого внимания и не дождавшись ответа медленно обернулся назад, однако прозвучавшие далее слова Анны заставили окаменеть. Оторопел же от услышанного не только я, но и Кайса, следом за ней и все остальные. Практически весь лагерь дома Иан застыл в немом шоке, а Пепельный Король со скрытым удивлением уставился на дочь и мимолётно переглянулся с другими главами. Настолько слова наследницы могущественного дома оказались шокирующими.