На миг образовалась могильная тишина, лицо Хаззака оказалось чуть ближе к лицу Наказующего, а его пальцы каменной хваткой сжались на горле.

— Прямо сейчас меня разрывает от ярости! — вся наигранная доброта испарилась и перед Нороном возник обезумевший выродок, которого он видел в бою. — Я хочу столько всего сделать с тобой, что не знаю с чего начать. Знаешь, детоубийца, сейчас я тебе скажу то, чего не говорил еще никому. Похоже, мне и самому нужно выговориться, прежде чем я приступлю к делам… Я зачастую не могу себя контролировать, — честно сознался Ранкар. — Я раб… Раб своих собственных эмоций, пороков и характера. И что самое мерзкое, я не могу этого изменить. Таким я был рождён парочкой неизвестных мне мразей. Множество раз я мечтал вздёрнуться на ближайшем суку, чтобы упростить жизнь тем, кто меня окружает, их собственное существование. Но после я задал себе вопрос: а зачем мне убивать себя, когда я могу убить тех, кто породил меня? Пусть страдают так же, как страдал я… Нет-нет, Норон, ты не прав, — успокаивающе хмыкнул аххес, глядя в напуганные глаза иерихонца. — Я не жалею себя. Я не привык этим грешить. Жизнь всё расставит по своим местам. Рано или поздно расставит… А знаешь, Норон, — вдруг выдохнул с облегчением Хаззак, хватаясь делано за грудь. — Спасибо тебе. Мне стало легче. Люблю порой поговорить по душам с теми, кто вскоре сдохнет.

— Ты… законченный… псих! — прохрипел слабеющим голосом судья. — Сумасшедший… выродок…

— Именно так, детоубийца, — хмыкнул беззаботно парень, дважды хлопнув иерихонца по щеке правой рукой. — Именно так.

Стоило же правой ладони коснуться щеки, как нестерпимая судорога боли пронеслась по всему телу, а по помещению разнеслась вонь палёной плоти. Причем смрад плоти принадлежал Норону, ведь частично обуглилось его лицо. Терпеть такое стало невозможно, и он закричал. Закричал, как никогда раньше.

— ДА! — зарычал полубезумно Ранкар, рывком вытаскивая тушу Наказующего из постели и поднимая её над полом и раз за разом продолжая прикасается к его лицу воспламенившейся рукой. — КРИЧИ, ДЕТОУБИЙЦА! КРИЧИ! КРИЧИ, КАК НИКОГДА РАНЬШЕ! ПЕРЕД КАЗНЬЮ ПОЛАГАЮТСЯ ПЫТКИ! Я ОБЕЩАЛ, ЧТО КАЗНЮ ТЕБЯ ПРИЛЮДНО! ОБЕЩАЛ, ЧТО КАЗНЮ В ПОСТЕЛИ И ПРЯМО ВО СНЕ! Я ОБЕЩАЛ, ЧТО ТВОЯ ЖИЗНЬ БУДЕТ СКОРОТЕЧНА! И Я СДЕРЖУ ОБЕЩАНИЕ!

Никогда бы судья не мог подумать, что его родная стихия может причинять такую боль, но не только это удивило его. Сквозь неистовую агонию его поразило то, что Ранкар Хаззак разил его не тьмой, а пламенем. Аххеский выродок обладал не только тьмой и эссенцией, но и пламенем. Сумасшедший ублюдок творил то, что считалось доселе невозможным. Чем дольше он об этом думал, тем хуже становилось на душе. Только сейчас Норон Фиан осознал, с каким именно зверем связался.