Мирослава вскрикнула, открыв глаза, и вцепилась мне в локоть.
— Т-с-с!.. — произнёс я, нежно погладив её по спине, — всё в порядке. Всё хорошо. Мы на месте.
Успокоившись, она немного ослабила свою хватку.
— Нет, Саша… — вдруг сказала она. Тон её голоса перестал быть бесцветным. Правда, теперь в нём появилось столько боли, что мне стало немного не по себе. — Ничего не в порядке.
Я не ответил. Лишь помог девушкам выбраться из УАЗика.
Поместье, по сути, представляло собой маленькую крепость, охраняемую серьёзными силами. Недалеко, у края долины, на границе, находился даже позиционный район ПВО.
Аркадий Шалвович устроил всё это, как только стало понятно, что будет обострение внутриполитической обстановки, по собственной инициативе. И, как выяснилось, был совершенно прав в своей прозорливости.
Мы разместились по гостевым комнатам. Девушки сразу отправились спать. А Борис Абрамович продолжал бегать по дому как заведённый, рассыпая то проклятия, то благословения.
Спустившись в главный зал, где в большом камине тлели угли, он включил большую плазменную панель и как-то очень быстро и ловко начал настраивать стоявший рядом в заводской коробке спутниковый ресивер. Его партнёр лишь наблюдал за этими манипуляциями, спокойно развалившись в большом кожаном кресле и раскуривая сигару.
Бадри Шалвович посмотрел на меня, улыбнулся и спросил:
— Своих успел вывести, да? Лика рассказывала.
— Да, — кивнул я, усаживаясь на соседний диван. — Отца и его жену.
— Ясно, ясно… подожди, у тебя же вроде бы мама жива?
— Жива, — кивнул я. — Она замужем во втором браке.
— Они её достанут, — озабоченно сказал олигарх. — Чтобы давить на тебя. У них нет тормозов.
— Я рассчитываю на это, — ответил я.
Бадри посмотрел на меня из-под своих кустистых бровей, поджал губы. Потом пожевал сигару.
— Ты страшный человек, Саша, — сказал он. — Я думал, что зверьё из Тольятти, это край… ни законов, ни понятий. Ни тоски, ни совести. Но ты смог меня удивить. Не обижайся.
— Я не обижаюсь, — ответил я, пожав плечами.
— У тебя с ней не складывалось, да? — продолжал он.
Поначалу я ощутил раздражение. Потом понял, что он специально меня провоцирует. Тестирует внутреннюю силу. Для чего? А кто же его знает. Но, похоже, его впечатлило то, что я провернул с ним и его партнёром. Уровень партии.
«Да ему же страшно!» — вдруг понял я. Он понимает, против каких сил оказался в оппозиции. И, наконец, разглядел за шустрым пацаном, который всё это время болтался под ногами, нечто большее.
— У меня с ней всё ровно, — ответил я. — Уважение, помощь, поддержка. Всё, как полагается. Я даже с папой их отношения наладил. Они больше не держат друг на друга зла.