Однако теперь придётся быть постоянно настороже. Вернувшись в купе, я постоянно прислушивался к возможным женским воплям, но было тихо. Вывод — покушение было именно на нас! А вот кто и зачем на этот раз? Фоксу меня трогать смысла уже нет, Надя кому-то дорогу перешла? Тоже маловероятно. Причём, единственный серьёзный шанс меня убить — медленный яд, спасибо, что об этом никто не знает.

А ближе к ужину мне в голову пришла совершенно невероятная идея, прямо скажем, невозможная. Но я решил её проверить. Мы снова заказали ужин в купе, и нам снова принесли знакомую мне бутылку вина. Расставив блюда, служанка собралась уйти, но я её тормознул. Откупорив бутылку, я налил бокалы и один протянул служанке.

— Выпей со мной милая, ты очень красива, если не секрет, ты замужем?

Мне показалось, что Коброва сейчас просто испепелит меня взглядом. А служанку убьёт. Но я держал мину при плохой игре. У служанки затряслись руки и она отошла на шаг назад, поднимая руки в защитном жесте.

— Я не могу, ваше сиятельство, я не смею! Это же для вас вино и моей госпожи!

— Я настаиваю! — поднял голос я, изображая озабоченного идиота. — Я хочу выпить вина с этакой красоткой!

Трясущимися в прямом смысле руками, девушка приняла бокал и пригубила.

— До дна, на брудершафт! — провозгласил я, переплетя её руку со своей.

С её глаз текли слёзы, она давилась, но ослушаться не посмела. А надежда рассерженной коброй шипела себе под нос какие-то непристойности. Допив, я чмокнул совершенно побелевшую девушку в нос и сказал:

— Ну, а теперь рассказывай. Всё равно мы оба умрём минут через двадцать-тридцать. Но я хочу знать за что, и как ты переступила родовую клятву?

— Простите, госпожа, меня вынудили! — бросилась служка в ноги Кобровой. — Всё расскажу, уже всё равно. Они моего сынишку трёхлетнего украли. И сказали, что если я не подам вам в поезде эту бутылку, его убьют. И по частям мне приносить будут. Я просто не могла ослушаться. Простите, простите, госпожа… Хотя, теперь это всё неважно, надеюсь, опосля моей смерти его отпустят. Помилуйте его, это целиком моя вина!

— С этим понятно, — рявкнул я. — Как ты через клятву рода перешагнуть смогла?

— Так я в род вошла со старой фамилией. У меня муж Прокобров, а сами мы Проужовы. У меня нет клятвы перед родом. Боюсь, потому меня и выбрали, из-за этой моей ошибки. Впрочем, за всё скоро перед Ужом отчёт держать буду, всё в его власти!

Надежда сидела, закрыв ладошками рот и с ужасом смотря на меня.

— У тебя же есть способ спастись? — дрожащим голосом спросила она. — Есть противоядие?