— Во! Я не сомневался в тебе! — добро улыбнулся маг смерти. — Но я же сказал, что если и когда найдёт государство. Когда у бедного шансов уже не будет. Пусть мне просто наберёт, кстати, запиши мой контакт! И дай мне свой, ты мне тоже чем-то интересен, но я пока не понимаю, чем. Мозг уже не так быстро обрабатывает информацию, издержки возраста. Зато интуиция теперь работает так, что на ней, считай, и выживаю!

Мы оба обменялись номерами.

— Очень интересно, — поделился я своими мыслями. — В целом, я тебя понял. Твоя тайна останется со мной. А что мы будем делать с кораблями?

— Как это что? — удивился маг. — Воскрешать, само собой! Как ты и сказал, по очереди. Спасибо тебе за понимание. Но всё равно, я уверен, что ты такой же, как я. И прекрасно осознаю, что тоже ни за что не доверился бы первому встречному. Будут проблемы с этим на грани жизни, звони, или просто требуй встречи со мной. Меня все структуры безопасности знают, я под своё шефство уже забрал четверых, у меня на нулевой изнанке живут. Власти считают, что это мне надо для экспериментов, хороший аргумент, да? Не пугайся, на самом деле их нет.

— Ну да, — меня действительно передёрнуло. — Так себе перспектива — попасть на опыты сумасшедшему учёному, почти Франкенштейну.

— О-па! — удивлённо протянул маг смерти. — А я знал, знал! Спасибо, что доверился! Поверь, твоя тайна умрёт со мной. Как тот самый Франкенштейн, что был только в моём мире. Точнее, в нашем мире. Спасибо! Ты лишний раз мне напомнил, что я не псих. А ты из какого года?

— В смысле, из какого года? Я же тебе уже две тысячи и ещё двадцать два раза сказал, что не понимаю, о чём ты! — хохотнул я.

— А я из двадцать первого! — неприкрыто удивился паренёк. — Не понимаю я, до сих пор не понимаю, как соотносится время там и тут. Ты здесь не больше года, я четыреста двадцать. Как такое возможно? Впрочем, ладно, идём на твои трупы смотреть, спасибо за доверие, я оправдаю!

Интересно, зря я намекнул на то, что я попаданец, или подселенец, как говорят здесь? Но почему-то я верил этому пареньку. Да и не сказал я ничего, от слова вообще. Но, если он был искренен, ему станет легче. И мне угрозы нет.

А дальше началась тоскливая рутина. С десяток матросов таскали трупы, с привязанными к ним душами, на берег, где псионики не загибались от коллективных воплей мучающихся душ. Маг смерти их оживлял, легко вставляя душу на место. Пленники заранее были в негаторах. Шанс, что они маги, был ничтожен, особенно команда, но рисковать никто не хотел. После допроса их увозили в каталажку ждать приговора суда.