— Подруга, что происходит? — раздался позади меня смутно знакомый тихий девичий голос. — Ты хоть что-то понимаешь?

Этот голосок сбил меня с грустных, даже упаднических мыслей. Никак не ожидал услышать в «мире Юрского периода» человеческую речь, тем более столь нежный и женский голос.

— Пи*дец, сестрёнка! — второй голос был столь же обворожителен, но интонации, и, особенно, содержимое речи кардинально отличались. Я начал медленно оборачиваться. — Я слышала о мирах, где боги не боги, но не верила. Да твою же мать, да как так-то?

Позади меня стояли, слегка подрагивая, две девушки. Полностью обнажённые. Невероятно красивые, я бы сказал, совершенные. Тонкие талии, длинные волосы и ноги, небольшие груди, которые обе пытались прикрыть одной рукой, отправив вторую прикрыть самое сокровенное место между ног. И смотрели они на меня с явным испугом.

Они были даже чем-то похожи, но их сильно отличали их волосы на голове. Одна была платиновая блондинка, вторая же оказалась огненно-рыжей. Они с какой-то обречённостью смотрели мне прямо в глаза. Буду честен, мои глаза постоянно уползали куда-то ниже их взора.

Первая магическая академия Краснодара

Наталья с Надеждой шли по длинному коридору академии в сторону нужного кабинета. Следующим занятием должна была быть история Российской империи, общий урок всего потока. Они уже подходили к нужной двери, когда сбоку послышалось:

— О, это она! Та самая слабенькая на передок, помнишь, в газете писали?

— Да что ты хотела? — раздался второй голос. — Она же из плебса! А ей предложение настоящий граф сделал! Я бы тоже ноги раздвинула! Чтобы не передумал. Чернь, они же все шлюхи по происхождению!

Походка Натальи сбилась, она часто задышала, пытаясь взять себя в руки. Ногти впились в ладони, по сжатым кулачкам заструились тоненькие ручейки крови.

На её плечи легла изящная ручка Кобровой, успокаивая и поддерживая.

— Они дурочки, не обращай внимания, — довольно громко сказала Надя подруге. — Не стоит их убивать за то, что тупенькие.

— Ты кого дурочкой назвала, Мангустова подстилка? — воскликнула толстенькая, даже жирная девочка с перекошенной от злости мордой. — Уверена, вы обе давно раздвинули свои ножки перед этим неудачником! Шлюхи!

Надежда резко остановилась, словно напоровшись на стену. После чего, шепнув подруге «не вмешивайся, держись», медленно обернулась к толстухе.

— Что-то я не помню, чтобы просила тебя держать свечку, — мило улыбнувшись, сказала она жирдяйке, отчего у той заколыхались все три подбородка. — Или ты добровольно прислуживаешь, чернь, даже без напоминаний?