Я не особо заморачивался по этому поводу. Не имея поддержки крупной организации вряд ли возможно было попасть на столь представительное мероприятие, как эта самая Арена последней битвы. Наши с Кайселем интересы сводились лишь к выкупу из рабства альянса. После чего можно было начать разрабатывать план по воссоединению с Риммой и Селестой.

«Дружище, твоя благоверная вот-вот начнет финальный поединок. Оторвись от своих сорняков, сейчас организую трансляцию» – через мыслеобраз обратился я к целителю.

«И ничего они не сорняки! Создай изображение прямо в небе над садом, я сейчас не могу подойти к центральной платформе» – пробурчал он в ответ.

Запустив все необходимые функции управляющей системы духовного артефакта, я снова переключил свое внимание на арену. По своей структуре она ничем не отличалась от боевых площадок, где сражались маги и мастера ближнего боя. Насколько я знал, на ней еще вчера проходили соревнования мастеров поддержки, имеющих другие подклассы. Но так как никто из нас в них участия не принимал, мы понятия не имели, что они из себя представляли.

Изначально Кайсель долго колебался, выбирая между соревнованием алхимиков и целителей, но в итоге выбрал ремесло, решив, что вряд ли сможет состязаться с лучшими лекарями сект из внешних миров. В принципе, я был с ним согласен. Нашей задачей было засветиться на турнире и показать свою ценность альянсу, дабы у них не возникло желания нарушать условия выкупа из рабства. Как внешние ученики или приглашенные ремесленники мы могли принести ему куда большую пользу.

А вот раскрывать свой боевой потенциал было чревато возникновением больших трудностей. Стать врагом Нерона или Сайреса – это совсем не то, что мы могли себе позволить. Уж лучше было и дальше злить организаторов турнира и мастеров производственных профессий. Даже все вместе взятые они казались мне менее опасными, чем практики, состязавшиеся в боевых дисциплинах.

Противником Глории по финалу соревнований друидов стал молодой человек, одетый в зеленую рясу, очень похожую на те, что носили земные священники. Ясный взор, чистое, почти что детское лицо, а также короткая стрижка – производили впечатление, что перед нами стоял совсем уж молодой юноша. Со стороны могло показаться, что ему едва исполнилось четырнадцать или пятнадцать лет.

Но по ауре жизненной силы, исходящей от физической оболочки этого парня, можно было легко понять, что ему уже перевалило за двадцать. Такой эффект на тело оказывала энергия жизни, которую он использовал в том числе и для того, чтобы поддерживать эту внешность. Самым странным в этом образе являлся цвет волос. Он был зеленым, в тон экипировке Средней категории Истинного ранга.