Астерианки, зверолюдки, человеческие девушки всех рас, оттенков кожи и размеров — никто из них не показывал каких-то негативных эмоций. Сначала я даже засомневался, правда ли они себя ощущают так, или дело было в каких-то препаратах, влияющих на психику? Но мое духовное восприятие не смогло обнаружить в их организмах ничего противоестественного.

Поднявшись на другой этаж, я увидел, что здесь уже начинались личные покои наложниц. В начале и конце расходившихся крестом коридоров стояли по пять женщин охранников. Не став особо зацикливаться на изучении этого этажа, я поспешил подняться выше, ведь отклик от родовой метки Риммы шел с самого верха этой башни.

Когда мы с Селестой преодолели двадцать первый этаж после зала с бассейном, нам удалось наткнуться на настоящую оранжерею. Качество растений здесь сильно превышало их аналоги из парковой зоны внизу. Атмосфера в этом зале оказалась намного более гнетущей.

То тут, то там на скамейках можно было разглядеть одинокие фигуры красивых девушек. Они не улыбались и ни с кем не разговаривали, а лишь смотрели на цветы и деревья пустыми взглядами. На шее у каждой красавицы висело темно-синее ожерелье, в которое была вставлена дюжина магических камней.

«Что с ними не так?!» — не совладав со своим природным любопытством, спросила у меня Селеста.

«Ожерелья на шеях девушек — это мощные артефакты Мистического ранга. Они способны полностью запечатать духовные и магические силы практика, а также влиять на его психику. Мое восприятие говорит, что эти девушки совершенно пусты. Они словно куклы, лишившиеся не только своей личности, но и чего-то еще более важного. Вот только чего именно, я пока понять не могу»

Мой ответ явно не понравился чернокнижнице. Она сильно не любила людей, которые издевались над женщинами подобным образом.

«Их можно как-то снять?» — поинтересовалась девушка.

«Да, я мог бы. Но на это уйдет довольно много времени. Плюс мне придется раскрыть свою маскировку. Увы, но в силу специфики нашей миссии мы не в силах им помочь. Идем дальше!»

Мои слова заметно расстроили Селесту. Благодаря нашей связи я ощущал, что на душе у нее в данный момент был сущий кавардак. Но она не стала высказывать свои мысли вслух, а лишь покорно последовала за мной к следующему этажу.

Поднявшись еще на десяток уровней, мы наконец-то достигли покоев принца Хавьера. Стены и потолок в этой комнате были отделаны драгоценными материалами. На одной из них висел тридцатиметровый портрет самого Высочества. На вид ему было лет двадцать пять. Мужественное аристократическое лицо с черными волосами, собранными в пучок и заколотыми нефритовой шпилькой на макушке, а также волевым подбородком. Плотное телосложение. Такие черты внешности были присущи лишь самым «породистым жеребцам» мира самосовершенствования.