* * *

Леон стоял в длинной очереди, чувствуя, как его буквально трясет от волнения. Один шанс из десяти вернуться домой. Для того, кто еще утром видел впереди лишь смерть, — это очень много. То же самое он замечал и в глазах большинства другихгероев : лихорадочную надежду и страх. Они были подобны смертельно больным, получившим шанс испробовать новое, экспериментальное лекарство…

Глядя на длинную цепочку игроков, он почувствовал вспышку бессильной ненависти. Имеющихся слотов было бы достаточно, чтобы вернуть на Землю всехгероев ! Почему игроки борются с ними за этот шанс, когда все, что им нужно сделать, — пойти и убить кого-нибудь! Если бы это помогло, он бы ничуть не колебался! Как, вероятно, и любой другой из тех, кто провел здесь больше месяца…

Проиграй. Ты должен проиграть… Мужчина впереди вытащил бумажку и, развернув, бросил под ноги, грязно выругавшись. Так ему! Иди и убей кого-нибудь, жирдяй! Очередь сдвинулась.Проиграй… Пожалуйста, проиграй. В этой «молитве» не было ничего личного, но каждый победитель уменьшал шансы оставшихся, а каждый неудачник, наоборот, их увеличивал. Девушка засунула руку в кувшин, извлекла бумажку, на которой был накарябан иероглиф, и завизжала от радости. Леон закусил губу, чтобы не взвыть от досады. Эта сука победила! Украла один из слотов! Сколько их еще осталось? Далеко не все выражали эмоции так ярко, потому он не был уверен. Как и в том, насколько вообще изменились шансы.

— Следующий, не задерживаемся.

Его очередь. Льстиво улыбнувшись «гвардейцу», Леон нырнул рукой в сосуд, лихорадочно перебирая уже порядком мятые бумажки. Эта? Или эта? Он попытался направить в них ману, чтобы определить наличие символа, но на это его контроля попросту не хватало. В критичной ситуации чуда не случилось — он ничего не чувствовал и мог положиться только на удачу.Пожалуйста, только один раз… Эта, точно эта…

— Если ты не вытащишь руку прямо сейчас, я скажу, что ты проиграл. Три, два…

Пальцы разжались от неожиданности, и Леон был вынужден схватить первую попавшуюся бумажку. Вытащив, парень расправил ее дрожащими пальцами. Не желая верить глазам, он даже несколько раз перевернул ее, но… Символа не было. Его толкнули в спину, и он упал. По его глазам катились слезы… Как же так? Гоблины… Он умрет… Теперь он точно умрет…

— Слышь, земляк? Давай помогу подняться. Ты ведь это, из Франции? Ну, я вот тоже этот, коренной француз. Из этой, как ее, Гаскони! Прям как этот, типа, Д’Артаньян!

— Отвали…

— Слушай, тебе ведь все равно умирать? Давай ты дашь мне себя убить, а я за это… Ну, передам твоей родне весточку. Денег им там подкину?