Через стол от меня сидела четверка мужчин в какой-то неопределенной одежде. Никакого явного оружия, простые лица. Вот только взгляды какие-то неприятные, как будто исподтишка. И обрывки слов, доносившиеся до меня, были чудные. Говорили явно на имперском, но половина слов непонятна. Как много еще надо узнать! Незаметно для себя стал засыпать. Неприятная компашка неожиданно притихла, от нее отделился самый невзрачный. Подойдя к моему столу, помялся и жалобным тоном, запинаясь на каждом слове, начал говорить:

— Молодой человек, позвольте обратиться к вам с просьбой о небольшом вспоможении…

Я насторожился, но мужик не делал никаких резких движений.

— Что вам надо?

— К сожалению, я оказался в трудном положении, полное отсутствие средств к существованию. Не могли бы вы от щедрот своих дать немного денег на пропитание?

Мужик мне почему-то не нравился, но просил он вежливо, деньги у меня были. Вроде причин отказывать нет. Достав несколько монет, выбрал медяк и положил на стол. Попрошайка скосил глаза на мою руку, но деньги брать не торопился.

— Я невероятно благодарен молодому господину, но мои товарищи находятся в не менее тяжелом положении и мечтают о корке хлеба. Не могли бы вы дать денег и для них?

Такое продолжение мне понравилось еще меньше, но я все-таки добавил еще три монеты. На хлеб должно хватить. Теперь деньги исчезли мгновенно. Я ожидал благодарности, но мужик поклонился уже небрежно, а когда вернулся к столу, оттуда послышались смешки. И еще несколько раз прозвучало слово «лох». Потом один из мужиков сходил к стойке трактирщика и вернулся с кувшином вина. Мужики выпили, и смешки стали еще громче. До меня стало доходить, что смеются надо мной. И «лох» — это я. Может, это и не совсем дурак, но что-то очень близкое. Просили денег на хлеб, а сами деньги пропивают. Лицо запылало от унижения и ощущения собственной беспомощности и глупости. Обманули, как… «лоха». Хотелось подойти к ним и… Но я сдержался. Деньги отдавал добровольно, винить некого. Будем считать, что я получил хороший урок всего за четыре монетки. А ведь Ханор предупреждал о подобных «разводах». Между тем вино у компании кончилось. Там снова пошептались, и к моему столу отправился следующий попрошайка. Этот подходил уже гораздо смелее, со снисходительной улыбкой.

— Слушай, паря, твоих денег оказалось маловато. Подкинь-ка еще немного, а то теперь на мясо не хватает.

Меня всего передернуло.

— А я что, тебе должен? — вспомнил я наконец наставления Ханора.

Мужик замер.

— Так я же немного прошу. Тебе что, жалко?