— Вот видишь, сестренка, вполне можно сказать приятное и без корзины овощей! — но, поглядев на остальных, тоже затих.

Ангелина не сводила с меня глаз:

— Нико, расскажи еще.

И столько я уловил в ее голосе ожидания и надежды, что нужные стихи сразу всплыли в памяти и обрели смысл. Я начал читать, глядя ей в глаза, и с удивлением услышал в собственном голосе интонации барона Линка, когда он читал стихи леди Ларе:

Твоей ли волею тяжелые ресницы Я не могу сомкнуть во мгле немых ночей? Ты ль прерываешь сон, послав мне вереницы Похожих на тебя пленительных теней? И твой ли дух ко мне летит в ночи безмолвной, Сгорая ревностью, не знающею сна, Чтоб бред подслушать мой, измены скрытой полный?О нет, твоя любовь на это не властна. Моя, моя любовь лишила сновидений Усталые глаза, умчала мой покой; Могучая, она как благодатный гений, Как зоркий сторож твой — везде, всегда со мной.Твой мир она хранит. А ты — по воле рока,— Так близко ты к другим, так от меня далеко! [2]

Стало совсем тихо. Ангела стояла, продолжая вслушиваться в замирающую музыку стихов. Потом заметила наши взгляды, резко покраснела и, не говоря ни слова, быстро вышла из комнаты.

— Нико, ты бы поосторожнее с такими стихами. Еще парочка подобных, и тебе как честному человеку придется жениться, — хмыкнул Сэдрик.

Барон был заметно удивлен:

— Нико, а чьи это стихи и откуда вы их знаете? Я ничего подобного не слышал.

— Это сонеты Шекспира. Был такой автор в древности. А выучить их мне пришлось по причине собственной лени, — улыбнулся я. — Однажды мне очень не хотелось учить уроки, и я стал ныть, жалуясь на плохую память. Отец не стал ругаться, а просто дал томик сонетов и сказал, что спать теперь буду ложиться, только выучив и рассказав ему новый сонет. Я, конечно, взбунтовался, но после двух бессонных ночей понял, что с отцом спорить бесполезно. Вот так и выучил. И только много позже начал понемногу понимать их смысл. Сейчас это пригодилось.

Барон покосился на Сэдрика:

— Очень жаль, что о подобных методах обучения я узнал только сейчас.

Но Сэдрика сейчас занимали совершенно другие мысли.

— Нико, а ты много знаешь ТАКИХ стихов?

— Каких ТАКИХ?

— Ну, — Сэдрик замялся, — чтобы у девушек дыхание перехватывало!

Я прикинул свои знания:

— Много.

Сэдрик тут же подскочил:

— Пошли, будем записывать!

Я оглянулся на барона, но тот с улыбкой махнул рукой — идите. Пришлось до глубокой ночи диктовать Сэдрику любовные стихи разных авторов. У меня уже слипались глаза, а Сэдрик, наоборот, взбодрился. Я запоздало вспомнил, что на следующий день будет новый бал и там должна появиться девушка, которая так понравилась Сэдрику. Теперь ему будет что сказать…