— А ну тихо! Ангела, бери платья, которые выбрала в последний раз. Ну и всякие другие мелочи. Все остальное перевезем к ребятам — у них три комнаты. Одна свободная, сложим вещи там. У тебя же будут выходные — приедешь и возьмешь все, что необходимо.

Повернулся и вышел из комнаты. А мы переглянулись, пораженные мудростью барона. Дальнейшие сборы прошли легко и весело. Сначала мы посмеялись над Ангелой, потом она над нашей тупостью, ставя в пример логику барона. Быстренько распихали вещи по сумкам, отвезли Ангелу в ее школу, передали с рук на руки местной воспитательнице. Ангела чмокнула нас в щечку и ушла не оглядываясь. Походка была такой стремительной и радостной, что барон только хмыкнул.

Перевозка остальных вещей прошла буднично и неинтересно.

У ворот Академии появилось несколько стендов с какими-то списками. Понемногу мы тоже протолкались и на одном из стендов обнаружили свои фамилии. Нам тут же вручили книжечки, оказавшиеся подробным описанием планировки зданий, расписанием занятий на первый день и на все остальные. Согласно книжечке нам надлежало идти в главное здание в зал для собраний. Время поджимало, и мы успели только торопливо попрощаться с бароном.

Зал был заполнен едва ли наполовину, хотя в нем и собралось больше двухсот человек. В основной массе — молодые люди восемнадцати — двадцати пяти лет. Потом зазвонил колокольчик, требуя тишины и внимания, и на небольшую сцену вышел уже знакомый нам ректор.

Он оглядел притихших студентов.

— Я — ректор Академии магии лэр Грахам. Позвольте поздравить вас с первым учебным днем в нашей Академии.

Он сказал еще несколько фраз, в которых звучали слова типа «величайшая честь», «надежда Империи», «будущее нации», и я отключился. Почему-то подобные слова, хоть и правильные, и вроде бы к месту, но вызывали у меня сильнейшую неприязнь. Дома, встретив в книжке подобное, я просто отбрасывал ее в сторону. Здесь ректора в сторону не отбросить и рот не заткнуть, так что я невольно и непонятно как оглох, но это не вызвало беспокойства. Вот кончится речь, тогда и подумаю об этой странности. А сейчас так было даже удобнее. В полной тишине стал осматриваться по сторонам. Сначала оглядел зал, лепнину у потолка. Потом начал пересчитывать людей. Если я не сбился, то в зале собралось примерно сто тридцать парней разного возраста. И я — самый молодой даже на вид. Около семидесяти девушек. Здесь разброс возраста гораздо меньше. Много симпатичных. Сэдрик слушал ректора внимательно и даже что-то понимал. Несколько раз горделиво расправлял плечи — наверное, ректор говорил что-то приятное. Потом немного расслабился и стал коситься по сторонам, задерживая взгляд на девушках. Видимо, теперь речь ректора стала не такой торжественной. Вскоре все зашевелились, начали вставать, а мне в уши снова ворвались голоса и звуки. Сэдрик повернулся ко мне: