— Поэтому с сегодняшнего дня, чтобы вы не считали себя пленницами, я разрешаю вам свободно в любое время дня и ночи передвигаться по всей территории наших владений. Все вы имеете звание «бойцовой кошки», можете постоять за себя. Единственная просьба — хотя бы ближайший месяц передвигаться парами или с кем-то из взрослых. Это не от недоверия к вам. Просто вы не сталкивались с реальной жизнью и в горячке можете наломать дров. Общайтесь с обычными людьми, участвуйте в рейдах. Через год, когда вам всем будет хотя бы по шестнадцать, я… я разрешу вам самим выбирать свой путь. Но не раньше! — постарался я сбить излишнюю радость отдельных несдержанных личностей.
Алиса и Альбина переглянулись.
— А нам уже по восемнадцать!
— Год дается всем, чтобы научиться вести себя как обычные люди. Вы долго были в изоляции и видели только Ларг. Теперь же вам предстоит научиться разговаривать и с простыми людьми. С ними и проще, и труднее, и интереснее. Если вы будете помнить только о своей исключительности, а уж тем более начнете убивать без разбора, то вам придется остаться в долине. Считайте это практикой по внедрению в чужое общество. А через год посмотрим, как у вас получается.
Раздалось несколько взвизгов, и комната мгновенно опустела. Когда мы с Ларой перевели дух, в усадьбе уже никого не было. Как я успел заметить, вся десятка вскочила на коней и отправилась прямиком к перекрестку дорог, в наш небольшой гостевой городок. О боги! Спасите сегодня глупых и несдержанных, которым захочется познакомиться поближе со стайкой молодых хорошеньких девчонок, глядящих на мир восторженными глазами!
Следующие недели были беспокойными. По три раза в день приходилось отчитываться перед Ларой о всех событиях в жизни младшего. Примерно с такой же частотой — разбирать проказы дочек. Получив свободу, они теперь творили что хотели. Первые дни основными причинами жалоб были выбитые зубы и сломанные руки мужчин, желавших познакомиться. После строгой воспитательной беседы и угрозы, что теперь их будет сопровождать одна из матерей, членовредительство мужчин немного поутихло. Затем модными стали «тайные операции» — обойти посты охраны, стащить что-нибудь у стражников. Следующим этапом — выслеживание ни в чем не повинных путников. Вреда никому не причиняли, но появление в совершенно глухих и пустынных местах пятерки вооруженных до зубов девушек может довести до инфаркта любого. Особенно в сумерки или ночью.
Все понимали, что в моей долине творить подобное могут только «особо приближенные» особы. Поэтому не жаловались, а просто «ставили в известность». После десятой жалобы мне надоело. Снова было собрание, воспитательные беседы. И я снова напомнил — год дочкам дан, чтобы научиться общаться с людьми, а не пугать их. Пришлось установить новое правило — теперь ходить только поодиночке. А в качестве трудовой повинности назначить работу служанками в таверне, которую пришлось открыть для этих целей. Вскоре восторженность первых недель прошла. Мамаши вздохнули с некоторым облегчением, и началось обучение простейшим бытовым вещам, которые должна знать любая девушка — от стирки и глажки до приготовления обеда и штопки носков. Девчонки все это умели, но, как бы это сказать, «для боевого применения». А вот то, что все эти дела можно делать не торопясь, с душой и удовольствием, стало для них открытием.