Отец Палпатин одет очень скромно, в простой монашеский балахон. На шее поверх одежды — массивный серебряный крест. На голову надвинут капюшон, виден только кончик крючковатого носа, да огнём костров блестят глаза. От святого отца сильно пахнет ладаном, пергаментом и церковным воском.

Архимаг Парацельс выглядит куда более жизнерадостным — долговязый старик с живыми любопытными глазами. Носит серый плащ с высоким стоячим воротником и широкополую шляпу с заострённой макушкой. Образ дополняют окладистая белая борода и чёрные брови. От волшебника сильно пахнет едкими химическими соединениями и перегаром — явно любит как похимичить в лаборатории, так и заложить за воротник.

Комары и мошкара жадно ринулись на запах добычи, но та оказалась им не по зубам. Подлетев к инквизитору на определенное расстояние, кровососы на короткий миг вспыхивали и падали на землю серым прахом. Архимаг защищался чуть более миролюбиво — комары, приблизившись к нему, начинали летать зигзагами и громким писком выводить замысловатые мелодии на комарином языке. Похоже, концентрация алкогольных паров и химических соединений оказалась чрезмерной для их хрупких тушек.

— Чувствуете, отец Палпатин? — спустя некоторое время спросил архимаг, нарушив молчание. Он произносил слова размеренно и степенно, словно мешал зелье в котле. — Нас явно ждёт крупная рыбка.

— Да, мессир Парацельс, — капюшон едва заметно колыхнулся, когда раздался скрипучий голос инквизитора. Сама собой рождается ассоциация с треском горящих поленьев. — Эманации богомерзкого титана ни с чем не спутать. Если именно он окажется причастен к пропажам подданных его Величества — а в этом почти нет сомнений — я со всем смирением спалю его в огне очищающего костра.

— Нет, я не про него, — покачал головой архимаг. — Помимо титана здесь сильно пахнет Речью. Я бы сказал, смердит. Настолько вокруг её много. Целые сгустки, практически тучи, соединённые пуповинами. Болото словно накрыто паутиной из Речи, и мы идём в самый центр.

— Речи? — переспросил инквизитор. — Полагаю, вы говорите не об умении складывать буквы в слова.

— Вы правы, — степенно кивнул Парацельс. — Грубо говоря, Речь — это некая энергия. Отдалённо похожа на магию, но не более того. Магия — проявление суть астрального плана, а вот Речь порождение чисто материального аспекта. Я уже сталкивался с ней пятьдесят лет назад, в одном мире. Мире с очень высоким процентом материальности. Не скажу, что меня сильно впечатлили тамошние маги, пользующиеся этой Речью, но пару весьма занятных фокусов они продемонстрировали.