— Господин Сруль Вениамин Борухович? Я правильно пришел?

— Вы ошиблись номером! — Пропищал разом осипшим голосом известный Ирине меценат и гуманист и попытался захлопнуть дверь перед самым ее носом.

— Я так не думаю! — Сказал, как отрезал Пак, удерживая своей рукой дверь в приоткрытом состоянии. — А уйти мы, конечно можем, но тогда вместо нас может прийти кто-нибудь другой. Тот же Азат, к примеру. Или братья Бобовцевы. Так мы можем пройти? Или нам потом, после братьев, приходить.

— Ну, хорошо, проходите. — Внезапно сдался меценат, прекратив давить на дверь и отходя с прохода в сторону. — Что вы хотите от бедного еврея?

— Ой! Только не надо мне тут из нас антисемитов делать. — Голос Пака внезапно сделался визгливым и склочным. Да, да! Именно это слово характеризовало его лучше всего: склочный. — Вот, полюбуйтесь, Ирина Леонтьевна! Какой матерый поц нам попался. Три судимости за мошенничество, немеряно афер разных. Причем, даже своих очень авторитетных коллег по разбойному ремеслу не боится кидать. Братья Бобовцевы за одну только информацию о месте нахождения Вени Сруля пятьдесят тысяч зелеными пообещали выплатить. А уж денег он держит в разных европейских банках и офшорных зонах!… Я таких цифр даже не знаю! Ну, скажите, Вениамин Борухович, зачем вам столько денег? Вы же их банально до самой своей смерти не сумеете истратить.

— Да, какие такие деньги у бедного еврея⁈ — Вновь затянул свою шарманку прижатый к ногтю мошенник. Похоже, он твердо решил, умереть, но своих капиталов не выдать.

— Что? В самом деле, никаких? А те пожертвования, что ты собирал с населения на лечение всяких безнадежно больных детишек? — Пак уставился на собеседника пристально и изучающе, словно зоолог, который какую-то новую, особо зловредную букашку открыл.

— Так все, что собирал, все тратил на них же. До самой последней копеечки. — А взгляд такой честный-честный! — Я так свою прошлую вину перед господом и людьми искупаю.

— Значит, все детям? До копейки?

— Детям. Детям. — Закивал головой Сруль. А выражение его лица сделалось такое одухотворенное! Ну, чистый херувим. Только нимба над головой не хватает.

— Верю! Пойдем, Ирина. — И Пак повлек свою спутницу обратно к двери. — Человек с таким лицом не может так нагло, прямо в лицо, нам врать.

Уже у самой двери Ирина нашла в себе силы заикнуться:

— А…. — Она беспомощно протянула Паку листок с отпечатанным текстом, загодя извлеченный ей из папки еще перед дверью номера, где они в данный момент находились.

— Что у тебя там? — Пак взял протянутую ему бумагу. Прочитал. — Всего-то! Господин Сруль, не будете ли вы так любезны, оказать нам помощь в сущей малости. Распишитесь, пожалуйста, под этим согласием.