— Спасибо вам огромное. Поставьте, пожалуйста, всё на стол, — обратился чиновник к слугам. — Благодарю вас.

Граф Новиков между тем присел напротив меня и взглянул с изрядным почтением и с еле уловимой тревогой.

— Алексей Михайлович, отойдём на минутку? Если вы не против, — попросил он. — Я бы хотел перекинуться парой слов.

— Да, разумеется, — согласился я, покидая вместе с ним беседку. — Я всегда рад с вами пообщаться.

Мы отошли метров на двадцать, когда граф протянул мне конверт.

— А вот это вы зря, — покачал я головой. — Я это делал исключительно по доброй воле.

— Возьмите, Алексей Михайлович, — продолжал он держать конверт. — Это моя благодарность. Вы ведь даже не представляете, что сделали для меня. Если бы Тимирязев умер или оказался изувечен, на меня бы обрушилась вся его родня и союзники. Берите. От чистого сердца.

— Только из уважения к вам, — взял я конверт, сразу же пряча его во внутренний карман, туда, где лежал Змей Горыныч.

— Потратите на себя или на оборудование для клиники, — добавил Новиков. — Всё будет польза.

— Как же так получилось, Юрий Иванович? Почему обрушился этаж? — спросил я у него, когда мы медленно направились в сторону беседки.

— Я об этом обязательно спрошу. Есть с кого, — мрачным голосом пообещал граф. — Очень хорошо спрошу.

— У тех, кто устанавливал конструкцию? И кто вам её ставил? — спросил я.

— Работала та же фирма, что и у Долгопрудного, — вздохнул Новиков. — Но сроки были сжатыми, вот и накосячили.

Думаю, что фирма встряла по полной. Так что не удивлюсь, что эту фирму оперативно закроют, и даже найдут козла отпущения, упекая его за решётку.

Мы почти дошли до беседки, откуда раздавался пьяный торжественный голос Эзопова.

— Не обращайте внимания на то, что многие уехали. Я уже им всё объяснил, и они не в претензии, — объяснил Новиков. — И я буду благодарен, если останетесь. Программу вечера я сворачивать не собираюсь.

Мы обменялись рукопожатиями, и я вернулся в беседку, а Новиков отправился в сторону накрытой поляны.

Я же зашёл в беседку. На столе — три большие тарелки с порезанными стейками и бутылка виски с двумя стаканами. Для меня был оставлен бокал под шампанское. Эзопов всё предусмотрел.

— А теперь!.. — пухлый чиновник бодро разлил виски, затем наполнил мой бокал. — Выпьем за женщин! — торжественно поднял он свой стакан.

— И за талантливых лекарей! — поддержала Виктория, подмигивая мне.

— И за них, да! Как же без них⁈ — поддержал её чиновник, и после того как мы чокнулись, отхлебнул крепкого алкоголя, затем сморщился, потянувшись к стейку.