Основание пусть пока будет подставкой в виде облаков. Драконы ведь живут в облаках… с этим тоже можно поработать и сделать настоящую красоту.
Чай давно остыл, часы отмерили три утра, а я всё рисовал детали. Профиль яйца, вид спереди, вид сверху. Развёртку чешуи — как они укладываются, под каким углом. Схему магических контуров — линии силы, узлы, точки активации.
Расчёты размеров камней. Изумруды по два карата, сапфиры полтора, рубины один, алмазы полкарата. Всего… быстрый подсчёт… около восьмисот камней. Плюс александриты. Плюс жемчужина…
Астрономическая стоимость. Но для императора Поднебесной — в самый раз.
Наконец, я откинулся на спинку кресла и взглянул на результат своей работы.
Драконье яйцо. Величественное, мощное, гармоничное. Сочетание китайской символики и русского ювелирного мастерства. Восток встречает Запад.
Техническая сложность — запредельная. Тысяча чешуек, каждую нужно выковать вручную, отполировать, подогнать. Инкрустация восемьюстами камнями первого порядка. Настройка четырёх стихий и двух задач одновременно, чтобы они не конфликтовали, а дополняли друг друга.
Но если получится…
Это будет шедевр. Работа, о которой станут говорить столетиями.
Глава 16
Следующее утро я провёл в нетерпении. Проснулся рано, около семи, хотя спать лёг только в четыре. Голова гудела от недосыпа, но мысли не давали покоя.
Первые наброски были готовы, концепция родилась. Теперь нужно показать отцу и услышать мнение человека, который и поставит своё личное клеймо на этой работе. У меня не было права её представлять, но я мог помогать в реализации за закрытыми дверьми.
Около девяти я спустился в мастерскую.
Василий Фридрихович уже работал — как обычно. Отец был жаворонком, поднимался в шесть утра независимо от того, во сколько лёг.
Он стоял у верстака мастера Воронина и проверял закрепку сапфиров в женском браслете. Наклонился, изучал под лупой, негромко что-то говорил. Воронин кивал и записывал замечания.
Я подождал у входа — не хотелось их прерывать.
Мастер Егоров у полировального станка обрабатывал золотую основу — искры летели, над его рабочим местом витал запах металла. Лебедев работал с платиной — ковал тонкую пластину для инкрустации. Холмский под присмотром старшего мастера учился настраивать артефактные контуры на простом кольце.
Обычный рабочий день. Мастерская жила своей жизнью.
Василий, наконец, оторвался от браслета и улыбнулся, заметив меня.
— Ну что, Саша? Небось, работал всю ночь? Плодотворно?
Я кивнул.
— Ну пойдём, покажешь.
Отец снял фартук и направился к своему кабинету. Я последовал за ним.