— Дмитрий Сергеевич, добрый вечер. Беспокоит Александр Фаберже.
Не знаю, удивился ли особист моему звонку, но вида не подал.
— Александр Васильевич, добрый день. Слушаю вас.
— Я понимаю, что, возможно, это вопрос не вашего профиля. Но сегодня во время работы комиссии по отбору экспонатов для выставки в Зимнем дворце мы обнаружили… несоответствие. В Алмазной комнате Зимнего дворца. Граф Баранов уже оповещён, следствие начнётся. Однако я подумал, что вам будет полезно знать. И, быть может, вы сможете помочь министерству двора.
— Подробности сейчас можете изложить?
— В двух словах: один из ключевых экспонатов заменён на копию. Брошь «Большой букет» Елизаветы Петровны. Копия выполнена профессионально, но для опытного глаза — очевидна. Плановая проверка была несколько лет назад, так что подмена произошла в промежутке.
— Понятно. Александр Васильевич, благодарю за звонок. Это действительно полезная информация.
— Рад, если пригодится, — сказал я.
— Если выяснятся ещё какие-либо детали, прошу вас связаться со мной.
— Разумеется.
Особист отключился. Я вздохнул и убрал телефон.
Отец смотрел на меня.
— Крылов, — объяснил я коротко. — Особая канцелярия.
— Ты думаешь, это всё же связано с московским делом?
— Не знаю. — Я посмотрел в окно. — Но если связано — лучше, чтобы нужные люди узнали об этом как можно раньше.
И всё-таки… Восьмиранговиков в империи не так много. Тем более таких, кто сможет выполнить такую высококлассную копию известного на весь мир шедевра.
Почему, почему мне казалось, что ответ должен быть где-то у нас под носом?
Глава 7
Наверное, у каждой семьи есть традиции, нарушить которые не позволит себе ни один домочадец. В Доме Фаберже такой традицией был совместный завтрак. Лишь в исключительных случаях домашние пропускали общий сбор.
Прочитать газету со свежими новостями, обсудить за кофе планы на день, поделиться мыслями — каждый день мы делали это за круглым столом в малой гостиной. Это сплачивало нас больше, чем иной потомственный аристократический род.
Марья Ивановна поставила передо мной сковородку с яичницей и жареным беконом — почему-то есть с чугуна всегда было вкуснее, хотя мать считала это варварством. Лидия Павловна намазывала для всех бутерброды, Лена разливала кофе по чашкам из большого серебряного кофейника. Я положил перед отцом тарелку с его любимой сырной нарезкой.
— Что нового в газетах?
Отец оторвался от чтения и отложил прессу.
— К счастью, ничего существенного. Жизнь идёт своим чередом, разве что много мероприятий, посвящённых китайцам. Но оно и понятно…
Мы обменялись пристальными взглядами, и я едва заметно кивнул. Мы соблюдали договорённость никому не рассказывать об инциденте в Зимнем дворце, и даже наши женщины ничего о нём не знали.