Глава 15
Мы с отцом переглянулись. Я заметил, как расширились глаза у секретаря министра — такая просьба явно стала для него неожиданностью.
Так, нужно подумать, и быстро.
Визит императора Поднебесной должен продлиться две недели, то есть у нас в запасе всего… Тринадцать дней. Но на деле же и того меньше.
Я успел прокатить в голове весь календарь визита: завтрашний день — официальное открытие выставки, послезавтра — закрытый приём в Эрмитаже, в четверг — большой бал. Через неделю — отъезд делегации в Москву по железной дороге. Четыре дня в Москве, два дня в дороге туда и обратно. В Москве нам делать нечего — там у императора своя программа: Кремль, Оружейная палата, Новодевичий монастырь. Туда нас никто не позовёт, и слава богу.
Значит, у нас с отцом получится не больше десяти рабочих дней. Создать яйцо, равное по уровню исполнения той же «Курочке» за это время…
Невозможно.
Я уже открыл было рот, чтобы тихо шепнуть отцу — и в этот момент император снова заговорил, и Сюй перевёл:
— Его императорское величество желает уточнить, что его императорское величество отдаёт себе отчёт о сжатости сроков. Его императорское величество не требует произведения высочайшего ремесла. Его императорское величество желает преподнести своей августейшей матери не сокровище, а часть тёплой русской традиции. Сувенир, в котором мать его императорского величества почувствует уважение её сына и доброту русского народа.
Я едва заметно выдохнул. Что ж, это уже лучше.
Значит, ему не был нужен артефакт, и это меняло дело. На поиск и работу с магически активными камнями могла уйти добрая часть отведённого времени. А тут, видимо, нужен хороший, продуманный, мастерски сделанный сувенир, у которого есть смысл и отражены традиции Фаберже. С этим можно работать. Правда, придётся мобилизовать каждого мастера и не спать ночами.
Я перехватил взгляд отца. Он вопросительно посмотрел на меня, и я едва заметно кивнул.
Отец сделал короткий поклон.
— Ваше императорское величество, — произнёс он. — Дом Фаберже принимает ваш заказ с глубочайшей признательностью. Однако я считаю своим долгом честно сообщить: за оставшееся время мы не успеем создать произведение высочайшего искусства, и я, как мастер, не имею права обещать невозможного. Но мы обещаем сделать вещь, достойную дара матери императора Поднебесной. Вещь, в которой будет тепло русской земли и уважение русских мастеров к женщине, родившей великого государя.
Краем глаза я увидел, как у Баранова дрогнули желваки. Министр явно пожалел, что дал нам право говорить. Впрочем, и хорошо. Лучше честно признаться в ограниченных возможностях, чем наобещать с три короба.