— Согласен.
— Тогда утром начну, — сказал он. — Или даже сегодня…
В дальнем углу мастерской уже гудела печь — Воронин и его подмастерье Степан плавили серебро в первой литейной форме. Тёмно-розовое тигельное жерло пыхало жаром.
Холмский в другом углу что-то паял, осыпая искорками тёмный воздух мастерской. Лена в дверях кабинета координировала по телефону очередную поставку — расходники, инструмент, флюс для пайки серебра.
Мастерская гудела, как растревоженный улей, и к одиннадцати вечера я уже перестал понимать течение времени.
Я обходил мастерскую по кругу, заглядывал к каждому, проверял, уточнял. Воронин варил третью форму подряд — пот стекал у него по виску, рубашка прилипла к спине. Холмский в наушниках паял маленький магнитный держатель. Егоров уже разогревал алмазный диск для пробного распила тренировочной секции.
В кабинете я застал Лидию Павловну. Она доделывала макет. На экране светилось наше яйцо — уже почти финальная версия. Я видел тени, отражения чароита, серебряные нити в правильной толщине. Видел даже мелкую гравировку на внутренней стороне крышки, для которой мать уже подобрала шрифт — церковнославянский, но в современной интерпретации, без излишней архаики.
— Сашенька, — она оторвалась от экрана, увидев меня. — Ты только взгляни, как красиво…
Я подошёл и посмотрел через её плечо.
Что ж, это и правда стоило всех этих бессонных ночей — прошлых и будущих. Модель выглядела изумительно. Строгая, без лишних деталей, но очень симпатичная.
— Очень красиво, мама, — сказал я тихо.
Я принёс ей чашку чая с кухни. Марья Ивановна уже всё поняла без слов и расставляла на двух подносах простой ужин. Никто сегодня не ел в столовой. Все хватали бутерброды на бегу.
— Спасибо, сынок, — улыбнулась Лидия Павловна, принимая чашку. — В этой безумной гонке я совершенно потеряла счёт времени.
Я устало улыбнулся.
— Ничего. Главное — пока успеваем. Если не будем надолго отвлекаться, всё сделаем в срок.
Женщина сделала несколько глотков и поставила чашку.
— В том и дело, Сашенька, что отвлечься придётся. Государственный приём уже завтра. И всей нашей семье нужно быть в Зимнем на балу…
Глава 17
К полудню следующего дня в мастерской уже стоял привычный запах нагретого металла, флюса, каменной пыли и кофе. Очень много кофе.
Я стоял рядом с Егоровым, когда он сделал распил первого куска.
Алмазный диск зашёл в массу чароита с ровным, протяжным шорохом — как нож в спелую дыню, только громче. Егоров вёл инструмент сам, не доверяя никому. Линия легла точно по разметке, кусок раскрылся — и впервые мы увидели внутреннюю фактуру нашего камня — переливы золотистого минерала, шелковистый блеск, плавные ленты прожилок.