— Сутки. Наверное меньше.
— Ты вообще отрицательный лидер. Даже спрашивать не буду и мне пох. Многих перебили тогда — всех, кто сопротивлялся. Остальных в плен взяли.
— Ты значит сдался?
— Ты пошутить решил? Не зли меня, мразь. Я женщин выводил из-под удара. Правда неудачно. Нашли секретный люк, тот, о котором школота не знает — он на заднем дворе торгового центра выходит, и вроде бы радости полные штаны. Только какой-то мудак машину колесом прямо на него поставил, заблокировал нам выход. Так мы с девчонками и долбились в него, пока за нами не пришли. Девок убили, а меня в плен взяли.
— Женщины сопротивлялись, — уточнил я. — Всегда были сильнее мужиков.
— Пошел ты, — смачно отрезал сокамерник и отвернулся к стене. Я сидел на стуле и смотрел ему в спину, пока двери опять не открылись.
Охранники приказали встать и встать лицом к стене — ноги на ширине плеч. Сами тем временем гремели подносами.
— Последний обед приговорённого на смерть, и ты тоже ешь.
Двери опять хлопнули, и я ахнул. Чуваку реально накрыли отличный горячий стол. Супчик, пельмешки, картошка-пюре с сардельками. Вазочка с хлебом и салфетками. Морс в огромном ледяном стакане. Чай в чайничке и одна кружка плюс вазочка с печеньками. Гроздь бананов прилагалась для хорошего пищеварения.
На моей половине стояла тарелка с разогретой перловой кашей. Кормят меня моей же консервой. Щедро.
— Что-то знают, — буркнул сосед, — просчитали, что нужно казнить сытым или типа того. Хрен им, не буду из принципа есть.
Он уселся на своё место и отвернулся, скрестив руки на груди.
— А я не гордый. Если не возражаешь?
— Смотри-ка, и говорить научился. Да жри на здоровье, меня и жена неплохо кормит.
Но только я уселся и подумал, что нужно пойти руки вымыть, как дверь открылась.
— Не трогай его еду. Ты. Ешь!
— Я не голоден.
— Хуже будет. Накормим силой. А ты не смотри на чужие печеньки, жри кашу.
— А компот? — пошутил я, и дверь опять закрылась. Сосед уже вставал.
— Не долго забастовка продлилась?
— Пошёл ты. Просто связываться не хочется. Злые они и жестокие. На казни отыграются.
Я пододвинул свою тарелку и взялся за ложку. Стального цвета с длинной ручкой, логотип какого-то города. Наверное, этого, когда он ещё был живым.
— И что за казнь?
— Слушай, не порть аппетит.
Он ел сосредоточенно и пробовал всё. То, что не влезало, осторожно пододвигал мне, так что и я попробовал весь стол. Закончив, мы развалились, оттопырив животы, каждый в свою сторону.
— Тебя как зовут в реале?
— Почти также как и здесь.
— Так не бывает, обманщик, — улыбнулся он. — Такого имени, как Изяслав, нет. Изя… Ты еврей, что ли?