— Во, нашел! — азартно запыхтел Кот в углу. Раздался стук падающих деревянных плечиков. — Тяжеленная, зараза! Волк, не иначе. Монолит!

— Брось. — Я подошел на звук, нащупал лохматую гору в его руках и отпихнул. — Оставь дворникам. Нам телегу забивать, а не баржи грузить.

— Так вещь же!

— Копейки она стоит. Щупай ворс. Ищи нежное. Соболь, чернобурка, песец. Они невесомые, прессуются отлично, а стоят как чугунный мост. Нашел мягкое — крути тугим валиком и в мешок.

Закипела работа. В тишине раздавалось только наше сопение и шелест дорогой пушнины. Я утопил руку в шелковистом облаке — куница. Отлично. Сдернул, скрутил, бросил в баул.

— Сеня, — донеслось из темноты сдавленное хихиканье. — А прикинь, я в соболях на апрашку завалюсь?

— Я тебе челюсть сломаю раньше, чем ты до ворот дойдешь, модник хренов, — беззлобно отозвался я, утрамбовывая очередную партию. — Работай давай. У нас пять бочек не кормлены.

Мы пыхтели, переругиваясь. Набитые до отказа баулы приходилось уминать коленями, чтобы влезло больше. Скрученный элитный мех пружинил, сопротивлялся.

Волочить пузатые мешки обратно к склизу оказалось потным делом. Они цеплялись в темноте за то что можно и нельзя. Снова заскрипел угольный шлак под подошвами. Я подхватил первый баул, и вытолкнул груз наверх, к квадрату ночного неба.

— Принимай! — глухо скомандовал я. Сверху свесились длинные руки Упыря, ловко выдергивая мешки один за другим на мороз.

Выбираться по обледенелому склизу оказалось тем еще испытанием. Я встал Коту на плечи, он с натугой подсадил меня, а наверху за куртку уже ухватил длиннорукий Упырь. Кота тащили всем миром: спустили вниз тяжелое полено, он вцепился в него мертвой хваткой, и мы выдернули напарника на мороз, надрывая спины. Эх, жаль бечевка для такого веса не годилась.

Когда мы вылезли во двор, нас накрыло. Васян постарался на славу. Семь бочек были намертво притянуты в телеге веревками. Две из них здоровяк честно залил под завязку жидким дерьмом из выгребной ямы. Остальные пять стояли пустые внутри, но их крышки он от души обмазал конским навозом и полил карболкой.

Кот согнулся пополам, судорожно зажимая нос рукавом. Из горла вырвался сдавленный спазм.

— Отвык я что-то…

— Терпи. — Я сам едва сдерживал тошноту, дыша через рот.

У телеги переминался Васян. Он деловито откинул крышки с пяти пустых бочек.

Тяжелые кули полетели в пустые бочки. Мы с Упырем запрыгнули на колеса и навалились сверху, вдавливая мешки. Забили все пять емкостей. Васян тут же захлопнул крышки и щедро плеснул поверх дерева карболкой из бутыли. Следом швырнул по лопате мерзлого навоза для верности.