Выдав ей кулек с драже, феи полезли в карман шубы рассматривать дракончика. Марья, поняв, что и тут ничего интересного нет и куда идти — неясно, слегка успокоенная за малышей, вышла обратно в коридор и приблизилась к последней двери в его конце. Дверь была двухстворчатая и явно не в простую комнату. Марии Спиридоновне почему-то на миг подумалось, что она ведет в какой-нибудь тронный зал вроде того, на картине с белобрысым типом. Но дверь открылась на площадку большой парадной лестницы.

Широкая, с резными столбиками золоченых перил, украшенных небольшими фигурками дракончиков, она была выстлана ковром такого же синего цвета, что и оставленный Марьей коридор. Хрустя драже из кулечка, Мария Спиридоновна с грустью думала, что спускаться вниз смысла не имеет. Внизу она уже была.

«Мне ведь к ведьме идти было сказано? Наверное, если она здесь живет, то и искать ее наверху надо, уж больно внизу все запущенное и нежилое».

Мария Спиридоновна понятия не имела, что некоторые представители ее компании уже имели честь лицезреть хозяйку этих мест и были не сильно в восторге от оказанного им приема.

Снежные феи принесли своих пленников прямиком к хозяйке, влетев на открытую террасу на самом верху башни. Антуана, обмирающего от ужаса, закинули туда в снежном вихре как пушинку. Чуть не оскандалившийся до мокрых портков парикмахер, сброшенный на площадку террасы, на нетвердых ногах двинулся за крылатыми дамами в зал, полный решимости стребовать себе награду побольше.

Влетев и поклонившись, феи небрежно увеличили сферу и распылили ее на миллионы мелких снежных пылинок, осевших на узорчатый мраморный пол. Пленники, которым частично вернули способность шевелиться, растирали замерзшие руки. С Кронова вместе с ледяной коркой заморозки серым туманом схлынула боевая форма. Петр Семенович, трясясь от озноба, осматривал огромный зал. Его очень удивило, что вместо одной стены был большой проем на открытую террасу. Впрочем, хозяйке этих апартаментов, не чувствующей холода, было вполне комфортно. Ей не мешали снежные сугробы в углах зала, а узор из инея на некогда расписных стенах, по-видимому, служил своеобразным украшением. Каменный пол был отполирован до ледяного блеска и, играя узором голубых мраморных прожилок, не нуждался в коврах. С высокого потолка свисала роскошная люстра. Возможно, она когда-то горела магическими огнями в хрустальных гранях подвесок, но сейчас единственным ее украшением были разнокалиберные ледяные сосульки.

«Видимо, остатки былой роскоши, — размышлял комендант бытовичек. — Не особенно любит хозяйка ухаживать за своим имуществом». Он неодобрительно разглядывал обрывок голубой тряпки за троном, бывший некогда штандартом. Судя по отсутствию обстановки, прежде зал использовался для балов или торжественных приемов, на которых единственной мебелью был трон для хозяина замка.