Охренеть! Цыганка, что ли?

Девушка с тонкими чертами лица, смугла, черноглаза и чего уж там, чертовски хороша, не будь я под пилюлей безбрачия, точно бы влюбился.

Адда грациозно шагнула назад, оценивающе на меня посмотрела, в глазах замелькали лукавые искорки.

— Сибиряк, а Сибиряк, — произнесла она высоким грудным голосом. — Позолоти ручку, всю правду тебе скажу, прошлое, настоящее, будущее, что знать хочешь?

Я улыбнулся, вот это развод, вот это я понимаю! А то работу какую-то предлагают, дилетанты. Учитесь, урки, всего-то нужна красивая женщина с особой изюминкой.

— А давай, — я протянул ей пятитысячную купюру.

— Эх, дорогой! — цыганка блеснула белозубой улыбкой. — Прижимистый ты, или женщин не любишь? — купюру, однако, приняла.

— Пока нет, не люблю, — я посмотрел на несуществующие часы, девушка звонко рассмеялась.

— Прижимистый и хитрый! Давай руку, — я подчинился.

Пока она смотрела на мою ладонь, я окинул взглядом улицу. Поблизости никого, в сотне метров магазинчик, типа всё на все случаи жизни, ещё одна шаурмяшная, там крутилась парочка игроков.

— Жизнь у тебя непростая, — с неподдельной грустью в голосе начала Адда. — Старуха с косой так и ходила вокруг, пока всех твоих не прибрала… до тебя почти добралась, да обманул ты её, ох и хитрый.

Адда:

*Латиша говорит, мутный.

Я не подал виду, что удивился. Цыганка непростая, с вопросиком, много талантов имеет.

— Ищут тебя не только старая, по всем городам и другим местам, — девушка отвлеклась от ладони, посмотрев мне в глаза.

— Ищут пожарные, ищет милиция, ищут… — вспомнился детский стишок.

— Тебе не двадцать, пятьдесят с хвостиком… казённый дом, потом чужой дом…

— Уже не чужой, — зачем-то поправил я.

Адда:

*Доктор тебя тоже мутным считает, а Малинка скучает.

Много знает, наверное, судья. Да что ж меня так быстро находят-то? Малинка могла бы сама написать.

— Чужой не чужой, не твой точно, — жестковато продолжила она. — Хозяин придёт и спросит, а тебе бежать, — Адда прикрыла глаза. — Успеешь… она тебя любит. Большое будущее готовит, в целый мир не влезет… Если выживешь, конечно.

Хитро улыбнувшись, девушка отпустила мою руку.

— Бойся помогать своим, — сказав очередную непонятную фразу, она бросила на землю что-то блестящее.

Я проследил взглядом, но ничего не обнаружил, а цыганки между тем и след простыл. Хмыкнув, осмотрелся вокруг и направился в центр города.

Столько всего непонятного наговорила, нельзя, что ли, прямым текстом сказать? Фокусница, блин! Кто-то меня любит, не женщина точно, про систему речь. И что за большое будущее? Почему нельзя помогать своим? Кто для меня свой? Одни вопросы… А, я понял! Она хотела меня запутать, понять бы зачем.