До скал, теперь я их рассмотрел, оставалось совсем немного, каких-то пять семь километров. А сил всего ничего, когда погоня внезапно прекратилась. Просто, раз, и как будто за мной никто не бежал.

В это мгновение над головой пронеслась гигантская тень.

Отвлёкшись на какую-то долю секунды, я запутался в собственных ногах и покатился кубарем, теряя щиты, но не надежду. Бешеная скорость имеет не только плюсы, нельзя остановиться в один момент, нужно погасить инерцию, чем, собственно, и занималось моё тело. Я пролетел несколько десятков метров, прежде чем остановился и свернулся едва ли не клубком, чтоб не отсвечивать.

Крылатые тени так и проносились над головой, гаркая и окатывая волнами ветра, толи, не замечая, толи, не предавая мелкой сошке значения. Основная цель разрушителей осталась далеко позади, и это вовсе не фигура речи, я успел отмахать не один километр и теперь, лёжа в позе эмбриона, укутавшись завесой, наблюдал за охотой летунов. Те пикировали к земле, хватая первый попавшийся шар, благо с выбором проблем не было и взмывали в небеса, на ходу поглощая добычу, а затем новый заход.

Я мог бы уйти прямо сейчас, но не видел в этом надобности, лежу себе спокойно, меня никто не трогает, так зачем дёргаться? К тому же после бешеной гонки, мышцы находись в жесточайшем тонусе, двигаться не хотелось, от слова, совсем.

Спустя минут двадцать, а может, больше, время как-то растянулось, пиршество удалилось настолько, что я мог разглядеть лишь разрушителей. Они пикировали и взмывали, пикировали и взмывали, — вот у кого сегодня праздник живота.

Размяв одеревеневшие вдруг конечности, я кое-как поднялся, и, напоминая самому себе несмазанного Буратино, двинулся в сторону скал. По мере движения в мышцы и суставы возвращалась жизнь, я не бежал, просто очень быстро шёл, не забывая при этом поглядывать за обстановкой в небе, похоже, все летуны собрались в одном месте и не спешили покидать охотничьи угодья.

Так, шаг за шагом, я добрался до скал, нашёл между ними проход и дошёл до самого края, в прямом смысле этого слова. Степь закончилась, резкий обрыв, а внизу…

— Охренеть! — у меня просто не было слов, чтоб передать увиденную картину.

Рваное одеяло облаков, сквозь прорехи которого, виднелась зелёная перина леса, прямо подомной, за обрывом в несколько сотен метров, серела полоска суши. Дальше начиналась беспокойная водная гладь, до того берега не меньше полукилометра. На реку я глянул лишь мельком, самое интересное, находилось на самой грани видимости. Там над облаками торчали шпили чужих небоскрёбов.