— Наверное, — ответил бывший бандит, соглашаясь с нами. Тяжело ему, он понимает, что самый слабый в нашем отряде, даже тощий гоблин альбинос сильнее его и не готов отстаивать свою позицию. И все же слова Самата заставили меня основательно задуматься, я остановил отряд.

— Что-то случилось? — тут же насторожился альбинос.

— Думаю, — невнятно пробурчал я.

Может все же чего-то не заметил? Я стал мысленно перебирать все, что видел и слышал в деревне, прогоняя воспоминания по кругу. Однако так и не нашел к чему придраться — все было более чем нормально, обычная жизнь. Чего мог такого углядеть Самат, что пропустили мы с альбиносом? Может стоит вернуться и попытаться докопаться до истины? Нет, это будет как минимум глупо и подозрительно. Если что и стоит сделать, так это понаблюдать со стороны.

— Вперед, — скомандовал я.

Мы отошли подальше, убедились, что нас никто не видит и резко свернули с дороги сразу за деревенскими полями. Густой кустарник и низкорослые деревья легко скрыли наш отряд, и мы поползли к удобному для наблюдения месту. Устроившись на краю поля в густой растительности мы стали наблюдать за жизнью деревни.

Зрелище навевало редкостную скуку. Мужики и женщины высаживали тот самый местный рис в затопленное по сезону поле, параллельно ловили какую-то живность и складывали ее в корзины. Другая часть населения занималась обычными домашними делами: готовила еду, стирала белье; старик у ближайшего дома вполне сноровисто колол дрова, ну, а вездесущие дети носились кругами, успевая и помогать взрослым, и играть. Ж — жизнь.

— Видите что-нибудь? — обратился я к своим спутникам.

— Далековато, не могу дотянуться до деревни, — ответил альбинос, говоря про свое чутье.

— Ночью подойдем поближе.

Время тянулось как резиновое, день сменился вечером, а затем и сумерками, которые плавно перетекли в ночь. За это время ничего предосудительного за деревенскими замечено не было, и от скуки мои спутники слегка поссорились. Альбиносу категорически не улыбалось весь день лежать на пузе под дождем, даже в его палатке, и он пару раз срывался на Самата, который и заварил эту кашу. Разбойник чувствовал свою вину и уныло помалкивал. Ну, а я? А я крепился, может кому-то это покажется паранойей, но на деле мне всего лишь хотелось закрыть эти чертовы задания и повысить ранг в гильдии Искателей. Стальная бляха ветерана на моей груди, конечно, не серебряная, офицерская, но и она поможет открыть многие ранее закрытые двери, да и от стали до серебра уже не так далеко.

Чтобы занять время, я стал пересказывать Ико то, чему меня обучили в гильдии и то, что узнал у вампира. И вот тут неожиданно встретился с трудностями. Несмотря на развитый интеллект и светлую голову, альбинос оказался полон всяких поверий, религиозных бредней и прочего мракобесия. Так что часть моих выводов с трудом укладывались в его картину мира. Гоблину было тяжело принять тот факт, что боги одного мира могут быть пустым звуком в другом. Для него они были живым воплощением силы и вечности. К примеру, Осоромотон — Бог Морей и Океанов, которому поклонялись на борту плавучего города огров, на Земле или в другом мире был никем и звали его никак, вообще не звали ни как. А в других мирах существовали какие-нибудь свои «Боги Морей и Океанов». Парадокс метавселенной — «сможет ли бог создать камень, который сам не сможет поднять?». В общем, пришлось много и долго объяснять очевидные вещи или наоборот умалчивать некоторую информацию. Возможно, когда-нибудь он придет к этому сам.