— Хватит, — прервал я их.

Оба мыслили и стратегически, и тактически правильно: обезжирить врага — святое дело. Наш союз укрепился бы, а дальше расправиться с остатками — дело техники. В баронской картине мира всë прекрасно…

«…но не в императорской».

— Вот наше окончательное предложение, господин Кислица: полмиллиона мне, остальным по сто тысяч. Мир на пять лет с пролонгацией по обоюдному желанию.

— Владимир Денисович, но это же ни в какие ворота, почему так мало? — запротестовал Рындин, его лицо обиженно вытянулось.

Даже сам Кислица удивился и сейчас не сводил с меня глаз.

— Ну так что, Антон Павлович, вы принимаете мои условия? — я игнорировал Аркадия, потому как он тут больше ничего не решал.

— Вы не шутите? — уточнил барон.

— На полном серьëзе, но если хотите заплатить больше…

— Нет-нет, я согласен, — мгновенно включился он.

На его лице была какая-то странная смесь радости, подозрительности и растерянности. Казалось, он не знал, как реагировать на этот щедрый подарок судьбы.

— Тогда моя управляющая на днях навестит вас, чтобы утрясти формальности.

Мой отец воспринял это как окончание встречи и встал, застёгивая нижние пуговицы на сюртуке, остальные тоже засобирались. Своё решение по Кислица я менять не собирался, потому что держал слово перед его дочерью. Как мы с ней договорились, так оно и будет — я не допущу падения еë рода. Она жизнью рисковала. Подло с моей стороны забывать о еë вкладе.

К тому же барон Кислица без подстрекателя Смольницкого не представлял угрозы. Как говорила Натали, он фигура ведомая, а значит, пойдёт за тем, у кого сила. Через какое-то время я хотел пригласить его в наш военный союз и начать новый виток развития. Только в качестве графа.

Ближайшая цель — укрепиться в регионе и побороться за власть. Бароны уже видят во мне как минимум равного. Надо убедить встать на мою сторону. Кнутом я стеганул, теперь достаю пряник. Кислица, Рындин и Шеин — это моя будущая зона стабильности. Установим мирные соглашения, выиграю себе время на развитие Таленбурга и настрою крепостей по всему феоду.

Я уже в состоянии играть агрессивно и уничтожать мелкие баронства, но это привлечёт внимание не только графа, но и герцога. Ему мощный конкурент-баламут не нужен. А вот если наш заговор будет общим, ответственность за него размажется по четырём феодам. Тогда и вопросы будут преимущественно к самому графу. Значит, делал что-то не так, раз почти все подчинённые восстали.

В таких играх грубую силу надо применять точечно. Ещё недавно все бароны выступали против меня, а теперь в очередь выстраиваются, чтобы замириться. При этом я никого не тиранил, чернухи не творил — это и подкупало. Всё по справедливости. Я будущий правитель, а не палач. Если можно обойтись без жертв, то почему бы и нет?