Местные смешались в общем плавильном котле и породили эсперанто — искусственный язык для удобства общения. На нëм бойко разговаривало родившееся и выросшее здесь поколение. Их родители, бабушки и дедушки тоже потихоньку отказывались от родной речи.

Но культуры не выветривались, потому как витязи из родных стран прибывали с завидным постоянством. Это же касалось и проданных сюда на подселение рабов. Новенькие чтили традиции предков, заодно напоминая о них старожилам.

По улицам туда-сюда шурудили повозки, фаэтоны и даже богато расписанные кареты местных царьков. Встречались заведения на любой вкус: от самой обычной обрыгаловки до неприлично помпезного ресторана. Улицы не отличишь от родных с Земли.

В этом слоëном людском пироге можно было отыскать всë: горожан, нищих, орущих проповедников новой веры, лоточников-китайцев, босоногих тибетских монахов, вооружëнных сосредоточенных витязей, стайки ребятишек, уставших после бурной ночи проституток, спешащих на работу мелких чиновников и многих других представителей разношëрстного общества.

«Оранжевый-5» — это человеческий муравейник, вобравший в себя все виды муравьëв, ужившихся между собой странным образом. Даже «паразиты» здесь несли незримую пользу. Лучше хоть какие люди, чем их отсутствие.

Причина, по которой мы с Нобу и Склодским оказались здесь, тривиальна: в этом бардаке легко затеряться и сбросить хвост от РГО. Как говорится, если хочешь провести секретную встречу — сделай это у всех на виду. Мы так и поступили. Глазастый Нобуёси сообщил нам, когда шпики отстали.

Встречу мы запланировали в немецкой харчевне, где окружающие были больше заняты поглощением пива и застольными разговорами, чем разглядыванием новых постояльцев.

Склодский подготовил нам наряды заранее, так что внешне вы не отличались от обычных витязей-завсегдатаев. Имелось в виду тех, что остались проживать в «Оранжевом-5» на постоянной основе. Их не подгоняли никакие сроки, и работали они в своё удовольствие.

Нам с беззубой улыбкой махнул кто-то в углу заведения, и Леонид повёл компанию туда.

— Здравствуй, брат, — коротко поприветствовал мужчина и дружески потрепал ладонь Склодского, — и тебе, Владимир, доброго дня. Я Харитон, без церемоний, сам понимаешь, — он намеренно опустил титул, чтобы не раздражать лишних ушей.

Для посторонних это была приятная беседа четырёх друзей.

— Что там с Павлом? — спросил я, когда половой поставил жареные сосиски на стол и удалился за выпивкой.

Павел Викторович Остроградский, граф ростовский — вот причина нашей сегодняшней сходки. От семейства Склодского поступил сигнал о добытых сведениях.