— Секунду, сейчас, — Марина водила пером по столбцам, подбивая итоги, и, наконец, подсчитала. — Без учёта семенного фонда, инструментов и прочей будущей помощи 33 090 рублей.

— Неожиданно, — вздохнул я.

— На все деревни, если взять это значение за среднее арифметическое, минимум два миллиона нужно.

— А у нас только один на всё про всё, — мрачно подвёл я итог.

— Сомневаюсь, что в каждой деревне будет такая плачевная ситуация. Так что не вижу причин отчаиваться.

— Даже если и в каждой, надо придумать, как зарабатывать больше.

Доставшиеся мне земли были убыточными. Это факт. Сейчас я вынужден вливать в них все свободные средства, только чтобы сохранить их на плаву. За долгие года пьянства и разврата мой отец не удосужился разобраться, как тут всё работает.

Черноярские были воинами, а не хлебопашцами, так он любил нравоучительно говорить старшему сыну Фенечке, когда мне случалось оказаться рядом. Видимо, чтобы как-то задеть или унизить своего бастарда, хотя я не воспринимал это за оскорбление. Нет ничего зазорного в том, чтобы разбираться в ведении хозяйства.

Чтобы снять со своей шеи это обузу из кучи деревень и хуторов, потребуется минимум год. У меня был план, как им помочь, но деньги всё-таки придётся доставать и в немалом количестве. Хорошо хоть лес есть собственный, не надо покупать.

Далее мы перекусили, Фомич отчитался о казни, а также рассказал о том, какая очередь выстроилась к бедному Склодскому. Это заставило меня улыбнуться, ведь услуги лекаря стоили неприлично дорого, а сейчас через него проходил целый поток из обычных крестьян. Представляю, сколько он в уме насчитает убытков за эту поездочку.

Леонид не одобрял благотворительность, но в подобных вопросах его мнение интересовало меня в последнюю очередь. Род Склодских присягнул на верность и будет отрабатывать так же, как и остальные обычные подданные, то есть на двести процентов.

Единственное реальное богатство, что у меня сейчас было — это люди. Тридцать тысяч с небольшим. Среди них могли скрываться подлинные таланты, но отыскивать каждого по отдельности — большая морока. Нужно создать условия, чтобы они сами ко мне тянулись.

К слову о них, после обеда в избу по очереди заходили деревенские. Каждого я заносил в «Картотеку», чтобы иметь возможность перебирать их в свободное время. Эту базу карточек я составлял для более эффективного управления.

Очередь из жителей двигалась бодро, но всё же их было много, а я один. Для них казалось странным, что барон, порой, не говоря ни слова, сразу же показывал на дверь. Я тренировался без перчатки, чтобы побыстрее набить руку на заклинаниях. Ладонь беспрерывно светилась золотым.