Однако ни деньги, ни радужное будущее не поколебали принципов Филарета, и он готов был просить даже за таких убожеств. Теперь я точно убедился, что чужая жизнь для него не пустой звук. Трепаться горазд каждый, но вот доказать делом…
Я нуждался в таком человеке, потому что не знал, когда меня самого занесёт в борьбе за власть. Требовался тот, кто вовремя одёрнет, покажет иной путь решения проблемы. Именно разность мнений сбалансирует мой ближний круг советников, они не должны бояться со мной спорить.
— Хорошо, вместо казни их сошлют в Межмирье, — ответил я и вложил ему обратно в карман денежный подарок. — Будем считать, я ничего не слышал и всё в силе.
— Приемлю и всенижайше благодарю, ваша милость. Вы сотворили дело Божие. Жизни этих троих — отныне и ваш дар, и ваша заслуга перед Всевышним.
— Благослови, святой отец, — попросил я, наблюдая, как Марина с облегчением улыбается со своего места.
— Бог благословит, — ответил Филарет, осеняя меня крёстным знамением.
На этом интересные события в Маковкино подошли к концу, и на следующее утро мы взяли курс в порт Азовского моря, где нас ждала самая многолюдная деревня феода Чумбур-Коса.
Глава 4 Улов
Спустя 8 часов после отъезда из деревни Маковкино.
Что ж, семью старосты местные взялись отконвоировать в Таленбург, а оттуда мои люди сдадут её за три сотни рублей чиновникам из отдела по колонизации Межмирья. Провинившихся отправят на принудительные работы и спустя какое-то время даруют свободу на подселение.
Как я уже упоминал, все мало-мальски влиятельные аристократы старались внедрять свои лобби из преданных людей в как можно большее количество миров. Помимо источника дохода, феодалы получали самую свежую информацию о том, что творится в той или иной колонии.
Однако это были сложные взаимоотношения, ведь колонистам нечего было терять, и со временем они выходили из-под влияния своего патрона. В случае чего их защищало межмировое право: никто не смеет убивать горожан колоний, принадлежащих императору. Выстроить взаимовыгодные связи редко кому удавалось, замашки титулованных особ не позволяли разговаривать с бывшими крестьянами как с равными.
Потому предпочитали воспитывать сызмальства группы витязей — те держались намного дольше за счёт дисциплины и преданности своему господину.
Я бы мог взять шефство над сосланными, но не стал. Человек, который утратил моё доверие, предаст снова, а плодить эту заразу себе дороже. Сейчас проблема лежала в другой плоскости: как вернуть в свои владения людей, сбежавших в Ростов? Межмирье подождёт. Тут бы разобраться с этим бардаком.