Для меня это стало шоком, когда я услышала японскую речь, вылетающую из его рта.
– Олег... – потрясенно прошептала я, дергая его за рукав. – Ты говоришь по-японски?!
– На среднем уровне, Фиалка, – самодовольно хмыкнул он, притягивая меня за талию к себе. – Мой старик года три назад пытался крутить здесь бизнес с автоконцернами, мне пришлось тут зависнуть на несколько месяцев и выучить базу.
Я пыталась отпираться, что мне много не надо и мне некуда носить столько вещей, но Романов лишь отрезал:
– Найдешь куда. Примеряй, Фиалка. Мне нравится тратить на тебя деньги.
Из последнего бутика мы вышли уже в седьмом часу вечера. В руках Олега шуршали огромные глянцевые пакеты, а на мне красовалось новое шелковое платье.
Небо над Гинзой стремительно потемнело, наливаясь тяжелым свинцом и в этот момент дождь обрушился на Токио сплошной стеной теплой воды. Прохожие тут же синхронно раскрыли зонты, а мы с Олегом оказались абсолютно не готовы к стихие.
– Романов, мы сейчас промокнем до нитки! – засмеялась я, пытаясь спрятаться под зонтиком, накрывающим стол и лавочки уже закрытого кафе.
Олег бросил пакеты на сухую скамейку под зрнтиком, обернулся ко мне, и в его глазах загорелся шальной блеск.
Вода за секунду превратила его идеальную укладку в растрепанные мокрые пряди, которые упали на его лоб, а белоснежная рубашка потемнела и плотно облепила его мускулистое тело.
– И пускай, Юль, – сказал он, шагая ко мне прямо под струями ливня.
Вместо этого Олег схватил меня за талию и одним мощным рывком вытянул из-под навеса к себе,прямо под ливень. Мое новое шелковое платье мгновенно промокло, облепив кожу как вторая кожа.
– Олег, мы же заболеем! – крикнула я сквозь смех, стирая воду с лица и явно размазывая макияж.
– Не заболеем, Фиалка, – сказал он, и его ладони метнулись к моей шее, намертво фиксируя мою голову. – Пункт романтики "поцелуй под дождём" мы выполним прямо сейчас.
Он впился в мои губы с такой страстью, что у меня подкосились ноги. Это был невероятно сладкий поцелуй со вкусом токийского дождя, дорогого парфюма и нотками романтики. Потому что Олег целовал меня так, будто мы были одни на всей планете. Его язык властно хозяйничал в моем рту, а пальцы до боли впивались в мои плечи, заставляя меня выгибаться навстречу его горячему телу.
Я прижалась к нему, положив руки на его промокшую рубашку, чувствуя, как под моими ладонями перекатываются его мышцы. Вода заливала мне лицо и текла по шее, но внутри меня бушевал такой пожар, который не смог бы потушитьдаже Тихий океан.
Когда он наконец неохотно отпустил мои губы, мы оба тяжело и рвано дышали. Олег прижался своим лбом к моему, его серые глаза потемнели до черноты. Он перехватил мою руку, переплетая наши мокрые пальцы, и рассмеялся: