Сергей Николаевич, здравствуйте!

Благодарю Вас за Ваш труд и за все, что Вы делаете для читателей, помогая им меняться и развиваться.

Мне рассказали о ситуации, о которой я задумался, но объяснить себе пока ее не могу. Очень хотелось бы услышать Ваше мнение.

У меня есть друг, он два года находится на СВО. Отправился сам, добровольно. Точно мотив объяснить не может (как и многие, кто сейчас там), но это не из-за денег. Как сейчас говорит — просто встал и пошел.

Недавно он приезжал в отпуск, и нам удалось встретиться и пообщаться. В тех условиях, где он находится, человек становится верующим, внутренне не привязанным, так как не знает, вернется он вечером обратно или нет.

В одну из ночей он дежурил с сослуживцем в блиндаже. Во время дежурства над ними повис вражеский дрон типа

«Бабы-яги». Так называют большой коптер, до двух метров в диаметре, который на борту несет несколько зарядов взры- вчатки, делает сбросы по указанным координатам и улетает. Он подлетел незаметно и повис непосредственно над крышей блиндажа. Сбить они его не могли, так как видимость в темное время суток ограничена. Ночь — это самое оптимальное время для применения подобного оружия.

Неприятелем было произведено четыре сброса взрывчатки. Как потом выяснилось, при четырех сбросах взорвался только один снаряд, и это спасло им жизнь. Это была большая удача, так как обычно происходит наоборот — может не разорваться один снаряд, а три срабатывают.

В ту ночь много парней полегло. После эвакуации в госпитале другу сказали, что он родился в рубашке, осколок повредил только руку. Сослуживец тоже остался жив, ему осколок попал в шею. После реабилитации друга перевели с передовой в тыл, так как осколок никто не доставал, а он временами приносит дискомфорт. Друг просился обратно, на передовую, но ему категорически запретили туда переводиться из-за ранения.

Так началась жизнь в тылу, которая более спокойная и размеренная, в отличие от жизни на передовой. Но, со слов друга, до этого он служил в артиллерии, настоящая жизнь именно там — на передовой. В тылу и «на большой земле» он называет жизнь фальшивой, а эмоции людей ненастоящими.

По сути, все написанное выше было предисловием к моему главному вопросу, на который я пока не могу найти ответа.

Когда идет бой, у людей включается инстинкт самосохранения, и человек понимает, что если он не убьет противника, то противник убьет его. Это нормально в условиях войны, когда твоя душа свободна от злобы и агрессии либо когда вспышки агрессии кратковременные — допустим, в момент боя.